– Вступить с тобой в спор было изначально глупой затеей. Сейчас я это понимаю. Я совершила много ошибок, но самая главная – моё признание в любви. – Слезы выжигают меня изнутри и рвут на части. Я плачу, а лицо остается сухим и бледным, словно вся жизнь разом прекратилась в моем теле. Хард неподвижно стоит на месте и неотрывно смотрит на меня, поглощая каждое сказанное мной слово как утопающей воздух, но вместо этого он лишь сильнее задыхается.
Отчаянно убеждала себя в том, что смогу выйти победительницей из этого пари. Влюбить в себя непокорного парня, не признающего ни отношения, ни чувства и исчезнуть из его жизни, словно меня никогда и не существовала. В момент, когда Хард будет нуждаться во мне сильнее всего. Но я ошиблась. Ошиблась в себе и своих чувствах, о которых и не подозревала пока брюнет не ворвался в мою жизнь. Я проиграла еще в день выполнения спора, впервые позволив испытать себе толику нежности и тепла в отношении парня, который явился в мой дом за моей невинностью.
А если быть до конца откровенной я вовсе и не собиралась прекращать нашу затянувшуюся игру, потому что каждый день проведенный с Хардом тешила себя надеждой на то, что однажды он полюбит меня также сильно, как люблю его я. И это произошло…
– Ты же не серьезно, Майя? – Конечно, нет! Просто мне хочется сделать тебе больно. Тебе можно! Почему мне нельзя? – Ты хотел выиграть спор, а я хотела доказать самой себе, что могу манипулировать чувствами такого как ты. – Остановись, Майя! Остановись! Слова слетают с губ как ненужный мусор и мне уже никогда не вернуть их назад. Я ступаю по тропе боли и каждый мой шаг растаптывает все чувства Харда, превращая их в месиво под подошвой обуви. – Я тебе подыгрывала. Всему что ты мне говорил. – Томас смотрит сквозь меня пустым взглядом. Ничего не замечая и не чувствуя. Я хорошо постаралась. Подобрала самые нужные слова, чтобы разбить каменное сердце этого урода. – Самым сложным оказалось имитация чувств во время секса. – Он в это не поверит! Он никогда в это не поверит!
– Что ты сказала? – Значит, то что я его не люблю – это ничего страшного, он это переживет, а то что на протяжении месяцев я претворялась и только делала вид, что меня сводит с ума секс с ним – это для него катастрофа? Ты неисправим, Хард!
– Что ты сказала? – Томас оказывается вплотную к моему телу, хватает меня за волосы и оттягивает голову назад, заглядывая своим бешеным взглядом мне в глаза. В уголках глаз наворачиваются жгучие слезы от неприятных ощущений в волосах, которые Хард тянет вниз с таким остервенением и желанием причинить мне как можно больше боли.
– Повтори. – Чувствую на щеке дыхание британца, это он пытается сдержать себя. Сейчас он груб и зол, и мне хотелось бы оказать как можно дальше от него.
– Я имитировала все оргазмы, – отчеканиваю каждое слово, проговаривая по слогам и плюю их Харду в рожу, наблюдая за его реакцией. Он ехидно ухмыляется. Хватка правой руки в моих волосах слабеет, и я готова сорваться с места и убежать, но Том оскаливается и еще сильнее натягивает мои пряди волос, швыряя меня на капот машины. Я охаю от резкого и грубого удара грудной клетки о металлическую поверхность машины. Хард подгибает мою правую ногу и упирает в поверхность автомобиля. Он опускает ладонь мне между ног и проводит вдоль трусиков, зная, что каждое сказанное мной слово – ложь. Слышу, как Томас расстегивает ремень и боковым зрением вижу, как он приспускает штаны и боксеры. Дежавю. Он взял мне также бесцеремонно грубо в аудитории после лекции, когда я нарочно взбесила его.
– Значит, – Хард снова хватает меня за волосы и снова оттягивает голову назад, заставляя меня прогнуться в пояснице, – ты имитировала? – горячее дыхание британца обжигает кожу. Он отодвигает трусики в сторону и без своих мучительных ласк резко входит, заставляя меня кричать. Я упираюсь ладонями в капот, позволяя Харду трахать себя сзади как одну из его дворовых легкодоступных сучек.
Томас держит меня за волосы и двигается вперед обрывистыми, жадными толчками. Я задыхаюсь и тяжело дышу через рот. Моё тело бьётся о капот машины, а ладони британца теперь впиваются в мои бедра, подстраивая меня под свой бешеный звериный ритм.
– Имитировала? – Хард дергает меня за руки и кусает соленую кожу на шее. Прекрати повторять это, твою мать! Держась за мои руки, Том ускоренно двигается, совершая что-то запредельно непозволительное внутри меня. Я вырываю одну руку и обнимаю Харда за шею, притягивая к себе в поцелуе, пока он с жадным остервенением изголодавшегося хищника имеет меня.
