– Как не дружелюбно, – тон Брэда звучит подчеркнуто-вежливо, словно Хард нанес ему нестерпимую обиду, а он по доброте своей душевной, благородно решил простить другу все обиды. Какая мерзость! Еще несколько секунд и я заору от напряжения!
– Давно не виделись, Майя! – Брэд кивает головой в мою сторону и широко улыбается, приветствуя меня своей поганой ухмылкой как старого друга. Слова Вудли сочатся сарказмом. Только мы с ним знаем, что на самом деле кроется за этой фразой. И Хард, ставший невольным соучастником. – Забила на учебу и перешла на темную сторону? – улыбка сползает, трансформируясь в волчий оскал. – Одобряю! – он заговорщицки подмигивает мне, так словно нас связывают невидимые нити одной тайны, и, если подумать, отчасти так оно и есть.
– Тебе самому то не надоело, Брэд? – Хард захлопывает дверь шкафчика с такой силой, что студенты на противоположной стороне вздрагивают и озираются с опаской на разворачивающую драму прямо у них под носом. Томас становится напротив своего друга, заслоняя возможность видеть меня и наблюдать за мной.
– Ты везде ходишь со своей игрушкой, Хард? Так сильно привязался, что пасешь каждый ее шаг? – Том сжимает кулаки и сверлит своего собеседника немигающим, тяжелым взглядом человека, который если взорвется, то уничтожит каждого обидчика на своем пути. Меня уже не задевают издевки Брэда. Он завидует Харду, потому что не смог получить меня, и эта мысль подпитывает и заряжает какой-то дикой нечеловеческой энергией.
Особой надежды и не было. Люди не меняются от одного разговора. Хочешь измениться и стать лучше – приложи усилия. Брэду это не нужно. Или ещё не появилась та сама…
– Ты в порядке, Брэд? – На несколько секунд в коридоре воцаряется гробовая тишина и мне кажется, что я слышу удары сердец всех присутствующих на нашем спектакле. Брэд выглядывает из-за плеча Харда и оторопев от услышанного таращится на меня как на сумасшедшую, которая ошиблась собеседником, обращаясь с таким вопросом. – Просто я подумала, что после случившегося в общежитии ты переживаешь, – говорю об этом так, словно он предлагал мне выпить по чашечке кофе, а не пытался насильно трахнуть! – Ведь я тебе отказала, пошатнув твою уверенность в себе, задела твою мужскую гордость, не воспользовавшись твоим мужским достоинством по назначению! – Вот вам еще одна легенда к моей истории! Брэд багровеет от ярости и только стоящий Хард между нами спасает меня от этого негодяя и жалкого труса, который в один прыжок может оказаться рядом и задушить меня.
– Извини… – невинно хлопаю ресницами, перестав чувствовать всякий стыд и отвращение. Только холодная месть!
Собственными руками я впервые разрушила то, что пыталась собрать воедино. Обыграть случившееся со мной как недоразумение и не быть жертвой. Кто бы не встретился на моем пути: отец, избивающий в детстве или Брэд, попытавшийся изнасиловать меня. Я не жертва, а изголодавшаяся хищница. И мои клыки острее, чем шакальи клыки Вудли.
– Ты бы держал свою телку на коротком поводке, Хард! – Брэд сплевывает эти слова как грязь, обращая свой пылающий ненавистью взгляд на бывшего друга. – Или теперь из твоей игрушки она превратилась в законную хозяйку ваших отношений, и ты ходишь у нее на цырлах, целуя ей задницу! – мерзкая рожа Вудли мелькает перед глазами Харда и каждое его слово как вязкая жижа впечатывается в его лицо. – Задница у нее хорошая! Ты знаешь, я же про… – остаток слов Брэда тонет в глухом ударе Томаса, который приходится прямо в правую скулу, рассекая кожу до крови. Зашатавшись на ногах от внезапного и сокрушающего нападения, бывший друг заваливается и падает на пол. Хард нависает над ним, левой рукой хватает за шиворот футболки, встряхивает как мешок и снова бьет по лицу в разбитую скулу. Том находит отдушину в избиение некогда лучшего друга, а Брэд не особо сопротивляется. Самое отвратительно во всем этом – тот факт, что Хард защищает не мою честь, а остатки своего авторитета, который безвозвратно утерян. Избивая Брэда ему кажется, что сказанные им слова ничего не будут значить и он останется прежним Томасом Хардом, бесчувственным говнюком, трахающим все, что движется, обожаемый девушками и добивающийся всего чего желает любыми способами. Но правда заключается в том, что Брэд впервые произнес верные слова: Хард изменился! Он хоть и не бегает за мной по пятам, выполняя любые просьбы, но окончательно погряз в своей зависимости от меня, а это никак не вяжется с образом парня, который дольше одной ночи не задерживается ни с одной девушкой. И это не позволительно для него! Как бы он не отрицал, и чтобы не говорил.
