– Я столько раз пытался показать тебе, что ты выбрала ужасного человека для отношений, не заслуживающего тебя.
– Мне не нужен хороший. Мне нужен ты, Хард, – Майя тянется к моей щеке и оставляет поцелуй. – И даже если в будущем что-то… – не позволяю ей закончить эту немыслимую, дикую мысль и затыкаю Льюис поцелуем. Валю обратно на постель и заключаю в крепкие объятья, с жадностью, словно не прикасался к ней целую вечность, целую сладкие губы моей девочки. Она расцветает под моими касаниями и льнёт ко мне всем своим существованием, требовательно обнимая за плечи.
– Но отец говорит, что я изменился? – шепчу прямо ей в губы и замечаю промелькнувшую тень сомнения. Бровки Майи смешно сходятся на переносице, и она выглядит задумчиво, не зная можно ли верить моему заявлению.
– Что? – отталкиваюсь ладонями от матраса. – Говори! Я знаю эту недоверчивую ухмылку.
– Ты не можешь знать всех моих улыбок, – протестующие скрещивает руки на груди и дует губки.
– Говори! – щекочу её бока и щипаю за задницу. Майя взвизгивает и заливается диким хохотом на весь дом. Вертится на постели, пытаясь скинуть мои руки.
– Ты не сам изменился, а благодаря мне. Так что благодари меня, – чертовка соблазнительно кусает нижнюю губу и пальцами ласкает свои соски, проступающие через футболку. Я лишаюсь дара речи, уже чувствую на губах вкус и мягкость её сосков.
– Тебя спереди или сзади благодарить? – забираюсь под футболку и прижимаю горячую ладонь к дрожащему животу Майи. Она заливается густым румянцем и затихает.
– Не обязательно всё опошлять, Хард, – возмущения Льюис такие смешные и несерьезные, что я даже не пытаюсь скрыть ухмылку.
– Мне, кажется, отец до сих пор продолжает любить мать, даже несмотря на то, что она ушла.
Эта мысль терзала и не давала мне покоя все каникулы. Спросить у отца я не решался. Мне не хотелось ранить или задеть его чувства, над которыми я достаточно поиздевался.
На лице Майи проступает неподдельный интерес, и она снова превращается во внимательного слушателя.
– Я бы сделал также. Если бы ты ушла от меня, Майя, я все равно любил бы тебя, – прижимаю ладонь к ее розовой щеке и смотрю в чистые голубые глаза.
– Том… – она хватается за моё запястье и поглаживает выступающие вены под кожей. Льюис всегда остро чувствовала моё напряжение и всегда пыталась узнать причину. Но сейчас она не находится с ответом. Я перевернул вверх дном всю ее жизнь и разрушил любые представления о нормальных отношениях. Сегодня причиняю ей боль. Завтра клянусь в вечной любви. Сейчас пришло время объясниться.
– Я должен быть попытаться… – шумно втягиваю воздух через нос и отвожу взгляд.
– Причинить мне боль? – Майя так спокойно от этом говорит.
– Да! Такую сильную, чтобы ты не нашла в себе сил простить меня и возненавидела. Забыла и построила лучшую жизнь без меня, – не замечаю, как мои пальцы сходятся на шее Майи в крепкой хватке. Если я не буду касаться её, она может исчезнуть!
– Без тебя было бы только хуже, – малышка привстает и обнимает меня за шею, оставляя невесомый поцелуй на моих губах полный трепета и нежности. С замиранием сердца поддаюсь ласкам своей девочки и прикрываю глаза. Майя трется носом о мою щеку и ведет влажную дорожку из поцелуев по шее к ямочке за ухом, и резко валится обратно на постель, утягивая меня за собой.
– Тебе всё равно не избежать моего вопроса, – Льюис смеётся мне в губы и игриво стреляет глазками, придавленная весом моего тела, отрешенно поглаживая кончиками пальцев меня по щеке.
– Задавай, – на энтузиазме принимает мой вызов не подозревая, что мой вопрос ей не понравится. Я судорожно сглатываю и отстраняюсь от неё.
– Тебе снятся кошмары? – Майя бледнеет и садится на кровати, прожигая дыру у меня на лице. И если её ненависть ко мне существовала, то прямо сейчас она ожила и сосредоточилась против меня.
– Тебя это не касается, Хард! – она рявкает и срывается с насиженного места. Как разъяренная львица спрыгивает с дивана и мечется по спальне как маленький и беспомощный, загнанный зверек. Она в ловушке. Я вторгся в её личное пространство.
– Эта ночь была не исключением, – сползаю с кровати и спускаю ноги. Майя возвышается надо мной как Везувий, готовая к извержению и моему погребению под толщами пепла. – Я слышал твои стоны. – Поднимаюсь на ноги и делаю один шаг к ней на встречу. Льюис дергается и отступает назад. – Ты звала меня тихим голосом…
– Потому что ты ушёл, – её голос вибрирует и вены на шее ходят ходуном от напряжения и подавляемой боли. Она глядит на меня стеклянным взглядом и находится на грани нервного срыва. Я еще на один шаг ближе к ней. Майя позволяет мне обнять её, и я зарываюсь лицом в её волосы, шепча тихое:
– Прости.
– Ты почти бросил меня! – в одно мгновение и моя девочка выскальзывает из моих объятий и отлетает в сторону как мячик. Не мешкаясь, обхватываю её со спины и заключаю в объятья.
