Все места были почти заняты взволнованными студентами в традиционных мантиях и шапочках выпускника с милыми кисточками. С дрожащими улыбками на лицах они всматриваются в сцену и мельком смотрят на своих родителей или друзей, которые в этот торжественный и важный день рядом с ними.
Один Хард сидит рядом со мной как на иголках, положив правую ладонь мне на ногу, а в другой сжимая исписанный лист бумаги. Удобный и изящный высокий вырез по левой ноге на платье специально создан для успокоения таких нервных душ, какой обладает Хард. Сначала брюнет яростно негодовал, считая мой наряд вульгарным, а сейчас он мне благодарен. Томас буквально цепляется за мою юбку, как запуганный ребенок. За нами сидит моя бабушка, которую брюнет рад видеть куда сильнее, чем отца и… мать.
Хард вознегодовал, увидев знакомый силуэт женщины, которая бросила его маленького, но вернулась, чтобы посмотреть на взрослого сына, получающего диплом. Есть в этом что-то невыносимо печальное! Мне стоило немало сил, чтобы успокоить Томаса и отвлечь.
– Отец в своем репертуаре… – поглаживаю Харда по спине, отгоняя все его тревоги и переживания. Британец разглаживает на коленях лист бумаги, который очевидно пролежал в кармане сложенный в несколько раз.
– Это твоя группа поддержки, – Том грустно хмыкает. – А главная поклонница сидит рядом с тобой, – кладу подбородок ему на плечо и ласково шепчу на ушко подбадривающие слова утешения. Невидимая рябь проносится по лицу Харда, и он ведет головой, сбрасывая оцепенение.
– Что это у тебя? – взглядом указываю на потрепанный листок бумаги.
– Моя выпускная речь… – Томас произносит каждое слово с расстановкой, позволяя мне осознать услышанное. Он медленно поворачивает голову, отчего его непослушные пряди спадают ему на глаза и с чарующей улыбкой дьяволенка рассматривает моей изумленный вид.
– Что? – моргаю как безмозглый баран.
Томас Хард будет вещать со сцены заключительную речь перед сокурсниками, наставляя их на жизненный путь? Распутный подонок и похотливый негодяй, который в идеале вообще мог не выпуститься? Я попала в параллельную вселенную или это розыгрыш?
– А речь кто тебе писал? – пытаюсь прочитать несколько предложений, но я настолько шокирована, что не понимаю смысла.
– Сам, – Хард откидывается на спинку и горделиво вскидывает подбородок. Движением кисти поправляет свою шапочку выпускника, в которой он выглядит до одури мило.
– Сам? – изумленно вскидываю брови, привлекая излишнее внимание к нашей парочке, которая шепчется на задних рядах.
– Твои сомнения в голосе меня оскорбляют, девочка… – истома прокатывается по телу, и я судорожно стискиваю ладонь Харда, которая покоится у меня на коленях. Он всегда так поступает, когда запланировал что-то грандиозное настолько, что взорвет мне мозг. Ведет себя таинственно и загадочно. Не говорит лишнего, но отменно подогревает интерес своими выходками.
– В таком случае твое выступление пройдет в лучших традициях Томаса Харда и с соблюдением правил трех «п».
Хорошо, что приятные и теплые дуновения ветра остужают разгоряченную кожу лица.
– Что еще за правила? – Том неуверенно поглядывает на свой помятый листок, очевидно, думая о том, что при написании выпускной речи не учел важного момента. Пугливо косится на меня, ожидая объяснений.
Прочищаю горло и откашливаюсь, чтобы голос мой звучал сладко и обволакивающе словно липкая патока. Приближаю свои накрашенные губки к мочке уха Харда и шепчу:
– Превосходство, – обнимаю его за плечи. – Ведь ты считаешь себя лучше остальных, – правую ладошку кладу Томасу на ногу в области паха и невзначай нежно поглаживаю. – Пошлого, – слегка запускаю пальчики в жесткую шевелюру брюнета и сжимаю пряди. – Ты ведь самый настоящий извращенец. – Трусь кончиком носа о горячую щеку Харда. Мои слова разжигают в нем пожар. Самое дикое, что я даже не стесняюсь и пристаю к своему парню на глазах у своей бабушки и его родителей. Но, кажется, они поглощены церемонией вручения сильнее, чем все студенты вместе взятые.
– Победителя. Потому что ты буквально выиграл это год, Томас Хард.
И он порывисто поворачивает голову. Кончики наших носов соприкасаются в милом жесте влюбленных, и мы дышим в унисон приоткрыв губы, забывая об окружающих.
– Четвертое «п» – подопечные, – Хард устремляет взгляд на крайний правый сектор и с трудом оторвавшись от его карих глаз, на первом ряду замечаю закадычных подружек из моего клуба «Отчаянные».
Лоя улыбается во все тридцать два зуба и приветливо машет мне рукой, когда понимает, что наконец-то добилась моего внимания. Я отвечаю широкой улыбкой, подмечая, что девушка сидит в компании приятного и статного молодого человека. Возможно по изменившемуся выражению моего лица моя подопечная все понимает, потому что Лоя разворачивается на своем стуле вполоборота и за спиной у своего парня бестактно тычет в него пальцем, мол смотри, у нас получилось.
