– Я никогда открыто не говорила о таких вещах, но постоянно намекала. Райли ограничивался только поцелуями и не всегда в губы, – вот значит, как зовут этого кретина! У него даже имя какое-то правильное. С таким только в церковь ходит и за руки под скамейкой держаться.
– Первые несколько недель в университете были адом. Я переживала, ничего не успевала, не могла влиться в учебу и постоянно нервничала, и расстраивалась… – жестко стискиваю правую грудь в ладони и поочередно тереблю языком набухшие соски. Дыхание Майи сбивается, и она замолкает. Забыла, о чем говорила. Только упрямо и требовательно подставляет свою грудь к моему рту и как в самых откровенных фильмах, трется сиськами о мои губы.
– Продолжай, девочка, – подстёгиваю её. Хочу ласкать Майю под печальный рассказ о каком-то козле, отказывающего ей в наслаждении и раз и навсегда вычеркнуть из памяти Льюис этот период.
– Я просто хотела снять напряжение. Райли всегда успокаивал меня. Целовал и гладил через одежду, делая только хуже. – Задыхается и говорит торопливо, словно боится, что мысль уйдет. Впивается в мои волосы и грубо оттягивает назад. Не могу сдержать рычания.
– Моя грудь тяжелела, а между ног нещадно пульсировало, но он ничего с этим не делал… Сильнее, Том! – кусаю очаровательные сиськи и до боли сжимаю порозовевшие пики. – Том… – жалобно стонет и дрожит, но продолжает рассказывать грустную историю своего неудовлетворения, практически кончая у меня на коленях от ласк груди.
Где-то вычитал, что девчонки могут кончить от стимуляции сосков. Сейчас я успешно проверяю теорию на практике.
– Всё заканчивалось тем, что Райли советовал мне отдохнуть и хорошенько выспаться, – поганый засранец! – А потом наступила первая сессия. Подготовка к экзаменам отнимала столько сил, времени и нервов. Мне казалось, я медленно схожу с ума. В постоянном напряжении и диком волнении. – Майя дышит через раз. Постоянно облизывает губы и держит меня за лицо, управляя работой моих губ. – Начались экзамены. Я боялась, что не сдам. Не спала ночами… – А этот кретин только целовал её в щечку. – Хуже всего было, когда это закончилось. Стресс и волнение прошли, а напряжение осталось. И я сказала Райли… – откидывает голову назад и закатывает глаза от удовольствия.
– Говори, Майя, говори… – обдуваю блестящие от моей слюны соски и сменяю губы на пальцы. Нежно и настойчиво массируя твердые пики и слежу за эмоциями на лице Льюис.
– Я сказала… попросила… – запинается и постоянно сбивается, – чтобы он поласкал меня. Мне просто нужно было снять это напряжение, Том! – порывисто вскрикивает и подскакивает на коленях, а стон её болезненно отдается в паху. Я знаю, девочка, знаю, что ты просто хотела получить своё удовольствие. Льюис просто мечтала, чтобы её хорошенько трахнули и позволили избавиться от этого нервирующего напряжения! Для этого у неё теперь есть я и до одури рад этому как идиот.
– Что именно ты сказала ему? – трепетно и ласково осыпаю грудь влажными поцелуями, успокаивая и забираю дрожь Майи себе.
– Что я хочу… – жестко тянет меня за волосы. – Хочу, чтобы он потрогал меня… там… – господи, дай мне сил! – Том, я была такой мокрой… – блять, я сейчас просто сдохну в этой маленькой, душной коморке!
– Насколько ты была мокрой, девочка? – я уже знаю ответ!
– Как сейчас… – упирается лбом в мой и затуманенным похотью взглядом смотрит мне в глаза.
Оттягиваю резинку и забираюсь в трусики, утопая в обильной влаге. Да у нее там целый водопад!
– Что он тебе ответил? – для таких, как бывший Майи – это слишком унизительно засовывать голову между ног девушки и ублажать её в столь унизительной позе на коленях.
– Он отказал мне, сказал, что это лишнее, – голос предательски дрожит и срывается. Ей обидно. Майя думает, что проблема в ней. Недостатки собственного тела и неуверенность, которые возникают вот из-за таких козлов, не способных удовлетворить свою девчонку просто потому что не могут. А проблема только в нем. И мне нужно усерднее доказывать Льюис, что она гребаная богиня.
Зажимаю губами правый сосок и массирую, параллельно пощипывая страдающий по моим прикосновениям левый бугорок. Майя выгибается в пояснице и ее грудь аккуратно и изящно входит в мой рот и мою ладонь. Чувствую солоноватый привкус пота, стекающий по коже.
– О чем ты еще просила его? – голубоглазая чертовка мычит, когда мои влажные губы перестают ласкать её. – Говори, Майя! – пальцами впиваюсь в бока.
– Грудь. – Сдавленно вскрикивает. – Я хотела, чтобы он ласкал мою грудь.
– Думаешь у него получилось бы лучше, чем у меня? – да, я гребаный извращенец! И хочу знать, что лучший для неё во всем!
– Нет, Том, нет… – заваливается мне на лицо и вдавливается своей мокрой грудью, плотно зажимая бедрами мои ноги. Бешеными импульсами судороги проносятся по телу чертовки. Мы можем вдвоем откинуться на этой старенькой и скрипучей раскладушку от перевозбуждения!
