Тишина, смыкающаяся вокруг Влада, была абсолютной, неотвратимой, оголяющей перед ним самим его одиночество. Минуты двигались тягучие и тревожные и конца им, как думалось в тот момент Веду, не было. Когда на поверхности появилась голова Божены, он был уже словно хорошо протушенный в собственном соку карп.
— Спасибо, — произнесла русалка, выдергивая Влада из мысленного плена.
— Она будет жить? — спросил он с надеждой.
— Да, но ей потребуется твоя помощь. Дольше мы не можем держать ее у себя, скоро начнется необратимый процесс.
— Какой?
— Госпожа становиться одной из нас, но если покинет озеро, погибнет. Она еще слишком слаба, дай ей немного своей силы, — попросила Божена.
Влад обреченно опустил голову.
— Я дам все, что у меня есть, но боюсь, этого может не хватить. Я почти пуст, — признался он.
Божена обволакивала Влада своим голубым взглядом, благородя так, как это умеют только Озерные девы. И тут Вед неожиданно для самого себя сказал:
— Ты даришь свою признательность, а должна ненавидеть.
Глаза старшей девы широко раскрылись, в них промелькнул испуг. Божена вопросительно склонила набок свой красивый лик, а на поверхности стали появляться все новые и новые русалочьи головы.
— Я повинен в том, что вы лишились Госпожи на долгих семнадцать лет. А еще в том, что она пошла на столь отчаянный шаг ради спасения моей матери. Я слаб и я на вашей территории, — добавил он уже тише, как бы приглашая свершить над ним суд.
Воздух заколыхался от злобного, стрекочущего шипения, Озерные девы раскрывали свой истинный хищный нрав. Но Божена вскинула руку, и те приумолкли, не сводя с него гневных глаз.
— Мы слышали, что в наших бедах виновен Вед с другого континента, — проговорила старшая дева.
— Мы все делали вместе, — продолжал откровенничать Влад. — Но генератором идей, был все ж таки я. Ихаиль помогал мне, потому что его желание насолить Багорту, было еще более глобальным, чем мое — он жаждал стереть его с лица Хоры. Беда была в том, что я этого не знал.
— Ты выбрал дитя Синего леса, чтобы здесь все медленно умирало? — прошипела Божена. — Но зачем тогда помогал? Ведь ты единственный кому было не все равно, все эти годы.
— Нет, я не собирался лишать вас Хранителя, — запинаясь, проговорил Влад. — Я хотел ограничиться двумя детьми из крестьянской семьи. Они были нужны мне, чтобы освободить мать. То, что я совершил ошибку и украл не того ребенка, выяснилось слишком поздно.
Божена тяжело задышала, еле сдерживаясь от искушения убить Влада, над озером снова прокатилось шипящее многоголосое. Вед сидел на берегу с безоружно-опущенными руками и бесцветно взирал на разъяренных хищниц.
— Мы не убьем тебя по одной единственной причине, — проговорила русалка хрипящим шепотом. — Твоя смерть повредит сердце Госпожи.
Влад невольно усмехнулся, да так горько, что его самого передернуло. Не верилось ему, что Дея всерьез разгневалась бы на своих сестер за возмездие.
— Наши пытки и мрак темниц слишком слабое наказание, для твоего проступка. — продолжала говорить Божена, щуря свои водянистые глаза. — Госпожа оказалась более изобретательна, — русалка лукаво улыбнулась, — твои печали еще не окончены. Но сейчас ты нужен ей, а значит и нам.
Влад кивнул, готовясь сделать то немного, что он еще мог.
— Я возьму с тебя плату за помилование Озерных дев, заметь, наше, не ее.
— Какую? — спросил Влад тихо, казалось ему была безразлична его дальнейшая судьба.
— Нам нужен тот второй. Мы хотим его живым.
— Понятно, постараюсь не убить, когда встречу.
— Если убьешь, займешь его место, — холодно ответила Божена и хлопнула в ладоши.
Началось плавное шевеление, воды закачались и в лазуревых переливах возник отзвук ее прелести. Как только Влад увидел белое пятно ее лица и расползающиеся по водной глади солнцеподобные пряди волос, порывисто встал и двинулся на встречу.
Русалки тянули свою Госпожу к берегу, еле сдерживая слезы, и когда Вед приблизился и заглянул в ее лицо, сам чуть было не содрогнулся от увиденного. Глаза Деи не излучали ни печали, ни боли, взгляд ее проваливался куда-то вглубь, в бездонность собственного я. Он коснулся ее лица и закусил губу, чтобы сдержать крик боли, а потом подхватил ее на руки и вынес на берег.
— Иди, Вед, — произнесла Божена, — исправляй содеянное.
И он пошел, а точнее побежал.
В дом он ее нести не стал, боялся, что помешают. Выбрав небольшую поляну, в центре которой возносился к небесам древесный великан — Отец леса, он поспешно освободил свою красавицу от мокрого платья. Тонкая, пергаментно-бледная и невыносимо далекая лежала она на темной, влажной траве, заставляя сердце Влада болезненно сжиматься.
Стянув с себя одежду, он обтер ее тело рубашкой, а потом завернул в свою накидку. Он хотел отдать ей всю силу, которой обладал, но в тот момент, когда она была уже на исходе, Дея остановила его. Она обратила к нему свой далекий, но уже не недосягаемый взгляд и тихо прошептала:
— Все.
