Ян не посмел ослушаться, привел Веда, которого била мелкая дрожь в Деин дом, уложил на диван, даже воды принес, ляд его подери. Отправив, как она и просила сообщение в замок, он остался ждать Гория на веранде, не мог находиться рядом с Владом. Снова этот гад оказался подле Деи раньше чем он! Яна бесило, что он не просто опоздал, он чуть было не потеря ее и сейчас должен был благодарить Влада за то, что Дея и ее сестры живы.
Она вернулась спустя час и только для того чтобы убедиться, что о ее спасителе позаботились. Сидела около него, пока не прибыл Горий вместе с Вайесом.
Как Вед оказался здесь первым? Почему она нянчится с ним, будто наседка? Эти и другие мысли не давали Яну покоя, пока его любимая, обтирала Владу лицо полотенцем, поила, приподнимая голову, укутывала во все имеющиеся у нее покрывала. Она настояла на том, чтобы Веда оставили у нее и лекарь сгрузил на стол в гостиной целый арсенал колбочек, баночек и сушеных корешков.
— Каковы ваши потери? — спросил Вайес, когда они вышли из дома.
— Двенадцать моих сестер погибли, — выдохнула Дея. — Все молодые и многие из них уже несли в себе новую жизнь.
Яна словно окатило кипятком. Он, наконец, осознал, что это была не просто драка двух Ведов. Пока он летел к своей Госпоже во весь опор, здесь происходила настоящая бойня, унесшая много жизней. Вот почему Дея так возится с Владом, ели бы он не помог, погибли бы весе русалки.
— Мы обязательно его найдем, — не вполне уверенно пообещал глава Мрамгор.
— Уж постарайтесь, иначе за себя не ручаюсь, — голос ее стал металлическим. — Я затоплю весь мир, но найду это чудовище, я сожру его живьем и без соли, если он попадется мне не глаза еще раз и мне будет плевать, что вы там ему наобещали.
— Дея! — в ужасе выдохнул Ян, понимая, что ее угроза — не фигура речи. Все знали, русалки — хищницы и способны разодрать человека голыми руками.
Она резко обернулась к нему, вонзая нечеловеческие, абсолютно водяные глаза и прошипела:
— Осуждаешь? Он убил Божену! Выжиг, превратив в кусок обуглившегося мяса. Я хочу его сердце! Я не прошу его живого, за желание наказать Ихаиля, мои сестры заплатили слишком дорогую цену. Мне нужно лишь сердце. Достань мне его!
Она не походила на прежнюю Дею, нежную, легкую, воздушную и светлую. Сейчас перед ним была не девушка, уже не девушка. Глаза залила неестественная голубизна, рот кривился, подрагивая в уголках, а волосы шевелились, словно живые ленты. Что-то древнее, темное, отталкивающее было в ней сейчас, что-то сковывающее волю самого Вайеса. Ян отшатнулся, а Горий подхватил его под локоть и торопливо зашептал в самое ухо.
— Чего таращится? Кого ты ожидал после всего этого увидеть, румяную гимназистку? Она дитя, брошенное в огонь войны. К тому же, в ней течет кровь Озерных дев. Следуй за ней.
И Ян последовал. Весь остаток дня они готовили погребальные костры, которые жгли ночью. Похороны длились до самого утра, в несвойственной для русалок, давящей тишине. Озерные девы были подозрительно спокойны, как и их Госпожа. Она приняла свой прежний облик, но осанка стала еще строже, будто в нее вогнали жердь, щеки вобрались, а глаза смотрели сквозь предметы и людей. И было и еще нечто незримое, неосязаемое, оно тонкой пеленой легло на весь ее образ. От нее теперь веяло кровью, жестокостью и немного слезами. Ее прежняя сочная сладость теперь была с привкусом горечи и терпкости.
Она пугала Яна, он не понимал этой перемены, не мог разглядеть за этим новым и звериным прежнюю Дею, не мог и боялся, что ее больше нет. Он даже не стал спорить, когда она попросила после похорон, оставить ее одну. Только проводил до комнат и помог улечься в постель.
Когда он выходил из ее дома, Влад выглядел уже вполне здоровым, сидел на диване, уперев подбородок в свои долговязые ноги, и провожал Яна нехорошим, сощуренным взглядом.
— Что мучительный разлад идеала с действительностью не дает покоя? — спросил он издевательски, когда Ян был уже в дверях. — Ты серьезно думал, что она твое светлое, доброе, вечное? Нет, я не спорю, света в ней предостаточно, как впрочем, и всего остального.
Ян не выдержал и подойдя к Веду схватил его за лацканы.
— Если ты это видел и раньше, почему волочился за ней как пес?
Влад одернул Яна, небрежно отряхнув рубаху, словно парень мог испачкать ее своим прикосновением, затем встал и вышел на улицу. Ян последовал за ним.
— У меня нет проблем с принятием всего того, что ее наполняет, — просто ответил он, когда дверь за ними закрылась.
— Ой, только не говори, что вы сошлись на любви к идеям о мировой скорби и воссоздании теневой стороны человеческой души!
— Ты еще забыл идею о самоценности творческой жизни, — в такт раздраженному парню ответил Вед.
Ян тяжело вздохнул, понимая, что переспорить Влада ему не удастся, а бить по морде строжайше запрещено.
— Ты действительно умен, — согласился он, наконец, с общественным мнением, — но при этом чудовищно беспринципен. Ты ведь уродуешь ее.
Влад поморщился, будто услышал пошлую и не смешную шутку.
