А потом выбежал в сад и сфоткал другого – он убегал.
Сообщение достигло лимита по времени и закончилось.
Мэтт Халл позвонил в два часа утра; он едва дышал от волнения и испуга, но пытался замаскировать страх бравадой, как обычно бывает после ссоры или нападения.
Кэт порадовалась, что ее телефон тогда стоял на зарядке на кухне: она спала и была одна, и отвечать на такой звонок после полуночи ей совсем не хотелось бы.
Она позвонила Мэтту в десять утра, но он не взял трубку. Оставив короткое голосовое сообщение, Кэт перенесла приложенные фото на свой ноутбук и увеличила.
На первом фото оказалось небольшое окно, глубоко сидящее в белой стене над грязной кухонной раковиной. За стеклом виднелось размытое человеческое лицо – Кэт показалось, что женское.
Она ясно различала черты лица, покрытые красной краской, будто тональным кремом: из-за старой кожи в краске появились морщины. Жуткие белые глаза были широко распахнуты, к стеклу прижималась рука с тонкими пальцами: цвет ладони казался чуть светлее в сравнении с лицом, три пальца венчали устрашающе длинные ногти.
Второе фото оказалось размытым – незнакомка на нем отвернулась от окна, возможно увидев в кухне вспышку камеры Мэтта. Но тот бросился на улицу вслед за незваной гостьей, на ходу задевая экран рукой. Вместе с остальным Мэтт переслал размытое фото собственных тощих ног и отдельно – ступни на кухонном линолеуме с рисунком паркета. Но снаружи, на заднем дворе, окутанном ночной тьмой, где виднелись очертания ободранного сарая, три большие вазы в мощеном патио и веревка для белья, бежал человек.
На фото попала спина незнакомки: та бежала, позволяя разглядеть темное от краски тело. Очертания щиколоток, коленей, бедер и локтей были различимы, хотя и не очень отчетливы. Узкие руки и ноги гнулись в острых суставах, бедра венчали морщинистые ягодицы, под торчащими лопатками ясно виднелись ребра, руки женщина выставила вперед для равновесия.
Тело принадлежало либо глубокой старухе, либо кому-то не то с наркозависимостью, не то с анорексией; но жуткий вид измазанной кожи и истощенной фигуры не сочетался с изяществом, с каким она бежала через небольшой садик.
