— Селеста заметила меня. Посмотрела через его плечо. Он проследил за её взглядом и резко развернулся. К тому моменту я был уже достаточно близко, чтобы сбить его с ног. Пистолет выстрелил, но пуля ушла в стену.
Лайла облегчённо выдохнула.
— А Селеста?
— Не пострадала, — сказал я. — Физически.
Кто знал, как они поправятся в эмоциональном и финансовом плане. До того, как я приехал в Монтану, я слышал, что заправочную станцию закрыли. Согласно Google, она в настоящее время выставлена на продажу. Я не был уверен, что кто-нибудь купит ее, не сейчас, не в этом районе. Но ради Селесты и ее родителей я надеялся, что это произойдёт.
— Я забрал пистолет из рук парня. Засунул его за пояс своих брюк. Затем я попросил Селесту позвонить в 911.
Каждый раз, прокручивая в голове то утро, я все еще не был уверен, что все пошло не так, как надо. Как я пропустил крик снаружи, пока не стало слишком поздно.
— У него был сообщник, — сказал я Лайле. — Пока я удерживал первого на коленях, влетел второй. Он увидел, что что-то не так, и ворвался с пистолетом, нацеленным на Селесту. Я просто… среагировал.
В один момент, оружие было у второго парня, в следующий, уже у меня в руках.
— Я выстрелил другому парню в грудь, и он просто упал, — я щёлкнул пальцами. — Вот так. Пистолет у него даже не был заряжен.
— Но ты не мог этого знать. Ты поступил так, как считал нужным.
Нет, я отреагировал, руководствуясь исключительно тренировкой и инстинктом. Я не особо задумывался о своей реакции.
— Он жив.
Лайла выпрямилась, удивлённо посмотрев на меня: — Он выжил?
— Я не попал в сердце. Пуля прошла под углом, через грудь и задела позвоночник. Он проведёт всю свою жизнь в инвалидной коляске.
Парализован ниже шеи.
— Ему шестнадцать, Лайла. Он младший брат того парня. И я лишил его шанса на нормальную жизнь.
— Ты сделал то, что должен был, — твёрдо сказала она.
— Разве? — если это было правильное решение, почему всё пошло наперекосяк? — Родители этих парней уже наняли адвоката. Они собираются подать в суд на меня, на шерифа, на Селесту… да хоть на всех нас. Это просто кошмар.
Лайла фыркнула: — Подать в суд? Да это же чушь! Что ты должен был сделать? Позволить им ограбить Селесту? Застрелить её? Тебя?
— Не знаю, — я тяжело вздохнул. — Но в отношении меня сейчас ведется расследование.
— Что? — Лайла спрыгнула со стойки и повернулась ко мне лицом с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. — Ты шутишь?
— Хотелось бы мне, чтобы это была шутка, Блу.
— Я ничего не понимаю. В чём здесь твоя вина?
Она начала ходить туда-сюда, повторяя мои собственные шаги.
— У моего босса большие планы. Он хочет стать заместителем шерифа.
— И что? — недоумённо спросила она.
— Ему нужны сотрудники, которые не создают проблем.
А я создаю одни проблемы.
— Капитан обожал Кормака. Это единственная причина, по которой я не лишился значка после того случая с Брэндоном. Кормак помог мне тогда, убедил капитана уладить это дело.
— Но потом Кормак…
Лайле не нужно было заканчивать это предложение.
Кормак слетел с катушек.
— С тех пор наши отношения с капитаном стали напряжёнными. Когда он смотрит на меня, он видит друга Кормака. Его партнёра. Он видит доверие, которого не должен был оказывать. Это странно. Мы оба ненавидим Кормака за то, что он сделал. Казалось бы, это должно нас сблизить. Но всё получилось наоборот.
С уходом Кормака капитан нашёл себе мишень для обвинений в виде меня.
— Я не самый надёжный сотрудник, — признался я. — Если я слышал хоть намёк на след Кормака, я бросал всё и уходил, не предупреждая. Потратил все дни отпуска, ни одного больничного не осталось. Я и так был на плохом счету. А потом произошла эта стрельба.
— Но он не может винить тебя за это, Вэнс.
— Нет, он винит меня в неприятностях, которые возникли после этого.
Пресса. Возможные иски.
И мой взрывной характер.
— Когда я узнал, что парень парализован, то не очень хорошо это воспринял. Я был в участке. Капитан вызвал меня к себе в кабинет. Сказал, чтобы я взял несколько выходных. Поэтому я пошел забрать кое-какие вещи из своего шкафчика. Там был еще один помощник шерифа, который съязвил, что я слишком «быстро нажимаю на курок».
— Мудак, — пробормотала Лайла.
— Я тоже самое сказал. А потом сломал ему нос.
— Ого, — она поморщилась. — Наверное, это не вызвало восторга у твоего начальника?
— Вместо пары выходных он отправил меня в неоплачиваемый отпуск, пока не закончится расследование. Формально меня не уволили. Значок остался. Но в участке я теперь нежелательный гость.
Лайла остановилась, упёрла руки в бока: — Ты сделал то, что должен был.
Любой другой коп поступил бы так же, независимо от того, был он на дежурстве или на пробежке. Невозможно было знать, что у того парня пистолет не заряжен.
— Но я всё равно жалею, что выстрелил.
— И что теперь?
— Теперь я жду завершения расследования. Скорее всего, меня оправдают. Но если капитан захочет от меня избавиться, он найдёт способ. Посадит за стол, зная, как я ненавижу это. Или уволит под предлогом сокращения.
— Тогда он тоже урод, — пробормотала она. И была права. — Что, если эта семья подаст на тебя в суд?
