— Я всё спрашивал Нору, о чём она говорит, — продолжил Кормак. — Подошёл ближе и почувствовал запах алкоголя. Увидел её затуманенные глаза. Она даже не узнала меня. Думала, что я спасатель. Спросила, могу ли я забрать её детей из бассейна, потому что пора ужинать.
Бассейна у них не было.
Только озеро.
— Я выбежал на улицу. Кричал, кричал и кричал, звал девочек. Лодка была вытащена на берег, не привязана к причалу. Волны... они были... — из его груди вырвался рыдающий стон. — Мои девочки были хорошими пловцами. Но не настолько. Не в такой шторм.
В хижине на несколько долгих минут повисла тишина. Единственный звук исходил от Кормака, который плакал и вытирал слёзы.
— Я вернулся внутрь и ударил её. Ударил так сильно, Вэнс. Просто чтобы она пришла в себя. Чтобы она сказала мне, что случилось.
В результате вскрытия на её щеке обнаружили след от удара. Причиной смерти стало удушение. В её крови нашли алкоголь, но мы все предположили, что она просто выпила слишком много вина из открытой бутылки на кухне. Никаких следов наркотиков не зафиксировали. Хотя, в зависимости от того, что она могла принять, некоторые вещества, вроде ЛСД, быстро метаболизируются. Но задумался ли кто-нибудь, в том числе патологоанатом, о необходимости проверить её на наличие наркотиков?
Маленький город. Известная семья. Трагический случай. Ни один человек, включая меня, даже не подумал провести расследование смерти
Не после того, как Кормак сбежал, подтвердив в наших глазах свою вину.
— Она сказала, что вывела их на уроки плавания, — Кормак посмотрел на дверь.
Мой взгляд проследовал за его.
Снаружи находился единственный человек, который знал, что произошло на той лодке.
— Я убил её.
Я резко повернулся к нему. В его голосе не было ни капли раскаяния. Только факт.
— Она утопила их. Она утопила моих маленьких девочек, — его глаза сверкнули сквозь новые слёзы. — Поэтому я убил её.
Вот почему он сбежал. Все улики, указывавшие на него, оказались правдой. Он убил Нору.
Четыре года я винил Кормака в их смерти. Похоже, следующие сорок лет я проведу, ненавидя за это Нору.
Лайла провела рукой по щеке, стирая несколько слёз, пролитых по детям, которых она никогда не знала. Я любил её за это тоже. Она сильнее прижалась ко мне, словно безмолвно обнимая, а потом крепко сжала мою руку, пока мы ждали, когда Кормак вытрет лицо.
— Прости, — он покачал головой, выпрямляясь. — Я никогда об этом не говорил.
— Даже с Верой? — спросил я.
— Нет. Мы не... так проще.
Проще не упоминать ту ночь. Проще не произносить имён Хэдли или Элси.
— Я кремировал девочек, — неожиданно выпалил я.
В завещании Норы и Кормака было указано, что они хотят быть похоронены на кладбище, где уже приобрели участки. Но никаких конкретных пожеланий относительно девочек там не было. Родители не планируют смерть своих детей. На кладбище не оказалось двух свободных мест рядом с Норой, только одно — для Кормака. А я не хотел разделять близняшек.
Теперь, когда правда открылась, я считал это благословением. Поэтому я их кремировал.
— Помнишь ту тропу, что мы нашли давным-давно? Она вела к полянке с дикими цветами.
Кормак кивнул.
— Я развеял их прах там. Это был самый трудный день в моей жизни.
Он положил руку на сердце, будто пытаясь удержать его от разрыва.
— Я знал, что ты позаботишься о них.
В то время как он заботился о Вере.
— Как ты нашёл Веру? — спросил я.
— После того, что сделала Нора, я взял лодку и вышел в озеро. Даже не представлял, где искать. Было темно. Лил дождь. Волны захлёстывали корпус. Я оставался в воде, пока не решил, что утону вместе с ними. Вернулся на берег только потому, что кончился бензин. И тогда я увидел её — лежащую на причале. Промокшую до нитки, оцепеневшую. Она выжила. А её сёстры — нет.
Лайла прижалась ко мне, пытаясь заглушить свои всхлипы в рукаве моего пальто.
О Боже. Моё горло сжалось. Нос щипало. Глаза застилали слёзы, одна из них скатилась по щеке.
Какой ужас пережила Вера? Как страшно было близняшкам перед тем, как их утащило под воду?
Я зажал переносицу пальцами, дыша через рот, пока сердце в тысячный раз разбивалось.
Хэдли и Элси больше нет. Их убила мать, а не отец. Чёрт побери, как же я скучал по ним.
Это несправедливо. Это, блин, так несправедливо.
— Мне жаль, — прошептал я.
— Мне тоже, — ответил Кормак.
— Почему ты сбежал?
Кормак пожал плечами: — Либо сбежать, либо иди в тюрьму. Я не мог оставить Веру. Не после всего этого.
И он нашёл способ остаться с ней.
— Вера сказала, что вы уезжаете из Монтаны, — сказала Лайла.
Кормак кивнул: — Мы не можем оставаться. Если ты нашёл меня, значит, скоро найдёт кто-то ещё. Мы и так слишком долго здесь задержались.
Мой живот сжался при мысли, что он снова увезёт её. Исчезнет.
— Куда вы пойдете?
— Цель всегда была добраться до Канады. Но пару лет назад, когда мы были в этих краях, Вера заболела. Нашли это место. Ей не хотелось уезжать.
— Мне до сих пор не хочется уезжать, — сказала Вера, входя в дверь и скрестив руки на груди.
Сколько она подслушивала?
