Багровая река полностью

Как только я открыл дверь в прачечную, из-за угла выбежала Вера. В носках она скользила по деревянному полу, как на коньках.

— Ну? Как всё прошло? Ты уволился? — выпалила она.

— Да, я уволился, — устало ответил я, положив ключи на сушилку.

Раньше рядом с дверью висел крючок, куда я вешал ключи. Но когда мы приехали в Айдахо шесть недель назад, крючок исчез, как и длинный список других вещей, которые забрала Тифф, когда съезжала.

За эти шесть недель я так и не удосужился найти новый крючок. Или прикроватные тумбочки для своей спальни. Или журнальный столик для гостиной.

Мебель была моей, но, судя по всему, Тифф это не волновало. Веру, похоже, тоже не беспокоило, что в доме теперь зияли пустоты там, где раньше стояла мебель. А я вообще ни о чём здесь, в Айдахо, не мог заставить себя думать.

За последние полтора месяца стало совершенно очевидно, что я оставил слишком много себя в Монтане.

С Лайлой.

— Ты в порядке? — спросила Вера.

— Всё нормально, — солгал я. — Ты подстриглась.

Её волосы всё ещё оставались длинными, оранжево-рыжие пряди мягко касались груди, но стали короче примерно на пятнадцать сантиметров с тех пор, как я видел её утром.

— Всё равно выглядели неаккуратно, — сказала она, касаясь одной из прядей. — Пришлось ещё немного подстричь.

Именно это парикмахер сказала ей в первый раз, когда мы пришли в салон, — вспомнил я. Тогда Вера ещё месяц боялась выходить из дома одна, так что я отвёл её на ту первую стрижку. И несмотря на советы мастера, она не захотела сильно укорачивать волосы.

Вера любила свои длинные волосы. И, думаю, она боялась, что слишком большие перемены заставят её потерять себя. Потерять ту девушку, которая провела столько лет в лесах с отцом.

Я гордился ею за то, что она сегодня сходила туда сама. За ещё один сделанный шаг.

— Очень здорово получилось.

— Спасибо, — она пожала плечами. — Мне нравится.

— Тогда это главное, — я стянул с ног сапоги, а затем снял зимнее пальто. Рад, что сегодня никуда не нужно было идти, потому что дороги вокруг города были скользкими и покрытыми снегом. — Может, и мне пора снова подстричься.

В тот день, когда я сопровождал Веру, я тоже подровнял волосы, но с тех пор прошло уже несколько недель, и они снова стали слишком длинными. А без Лайлы, которая обычно запускала в них пальцы, я не видел смысла их отращивать.

— Можем завтра прогуляться до салона, — предложила Вера.

— Или ты можешь потренироваться водить.

Она покачала головой.

Вера пока не была готова снова сесть за руль. После четырёх лет без практики ей предстояло многому научиться заново. Пока она предпочитала ходить пешком, куда бы ни нужно было. Хотя, если честно, она и из дома выходила редко.

— На обратном пути я зашла в магазин и купила продукты для супа. Он готов. Я накрыла на стол. Ты голоден?

Нет. Желудок весь день был скручен в узел, и ему нужно было время, чтобы расслабиться. Одна мысль о еде только усиливала спазм.

Но неделю назад Вера заявила, что хочет больше помогать по дому, и что я должен дать ей возможность это делать. Видимо, я её слишком опекал. Поэтому, стараясь дать ей больше свободы, я поручил ей ужин.

Если она приготовила суп, значит, время есть суп.

— Суп в холодный день — это прекрасно.

— Хорошо, — она расправила плечи, а уголки её губ слегка приподнялись. Затем Вера резко развернулась и скользнула ногами по полу в сторону кухни.

Эта маленькая улыбка была почти всем, что Вера могла показать из радости в последнее время. Трудно было вспомнить, как она выглядела, когда была действительно счастливой. В её глазах не было смеха. Не было ослепительных улыбок, от которых видны все зубы.

Я скучал по той Вере. И понятия не имел, как вернуть её.

Поэтому сосредоточился на практических вопросах.

Как оказалось… вернуть ребёнка к жизни — это ад из бумажной волокиты и недоверия.

Большинство людей, таких как Алек, потребовали личной встречи, чтобы поверить в нашу историю о том, что Вера появилась на моём пороге шесть недель назад.

После моего звонка, когда я рассказал ему всё, превратив его в тренировочную пробу перед встречей с капитаном, Алек помчался ко мне и почти тридцать минут молча смотрел на Веру, потеряв дар речи.

Другие, такие как мой капитан, требовали ДНК-тестов, чтобы доказать, что Вера действительно Вера.

Было ли странно не чувствовать вес значка на поясе? Ещё бы. Но, чёрт побери, как же я рад, что больше никогда не увижу рожу этого ублюдка.

Разобраться с этим кошмаром было нелегко, но мы справились. Теперь мир знал, что Вера Галлагер жива — её фото неделями украшало первые полосы местных газет. Пару раз эту историю подхватывали и национальные СМИ.

Но история, которую мы придумали вместе с Лайлой в Куинси, устояла. Как и ожидалось, Вера всё ещё отказывалась говорить о той ночи с матерью. Поскольку заставить её говорить никто не мог, всем пришлось принять остальные детали.

Кормак забрал Веру, и они жили вдали от цивилизации целых четыре года. Но однажды она ушла и вернулась домой к другу семьи — дяде Вэнсу.