— Ты забыла, что мы можем читать душу человека, его сущность и характер, как открытую книгу? Вот эта-то способность и всё, что обозначено странным и вычурным названием «искусство проникновения в сердце теней», и позволяет нам определять, кого можно и нужно делать донором, а кого не трогать.
Я спросила:
— А с Орденом у «Авроры» не бывает конфликтов?
Каспар усмехнулся.
— Орден нас боится. Поначалу — да, конечно, бывало всякое. Но теперь мы уже сильнее его.
— Вы поделили сферы влияния?
— Ну, как бы поделили.
— Что значит «как бы»?
— В планах Джулии на отдалённое будущее предусмотрено поглощение «Авророй» Ордена. Кстати… Ты почему сидишь так близко к огню? Отскочит искра — загоришься.
— Меня что-то тянет к теплу.
Каспар, сидевший в кресле откинувшись, подался вперёд.
— Здесь же Калифорния, а не Сибирь. Неужели ты мёрзнешь?
— Знобит что-то.
Каспар нахмурился.
— Знобит? А ну-ка, живо в постель! Регина, свяжись с доктором Гермионой. Скажи, Аврора заболела.
— Да что вы, не надо поднимать переполох по пустякам, — сказала я. — Я не заболела, просто слегка подмёрзла.
— Это ненормально, — возразил Каспар. — Если ты здорова, ты не должна мёрзнуть даже в Антарктиде.
Док Гермиона примчалась почти сразу. Меня тут же уложили в постель, и док прописала мне лечение кровью.
— Только без сливок, пожалуйста, — попросила я. — От них я себя чувствую так, будто анаши накурилась.
Мы летели в Россию.
Передо мной на столе лежал Устав Общества «Аврора» — пухлая брошюра в сто пятьдесят страниц, предназначенная для членов-хищников. Главы, разделы, параграфы, пункты и подпункты. Я листала, читала и не переставала поражаться.
— Кто это написал? — спросила я.
— Я, — ответила Юля. — Помогал мне Оскар. Он ушёл из Ордена после того, как добился для тебя замены смертного приговора на тюремное заключение.
— Из-за меня?
Юля улыбнулась.
— А из-за кого же ещё? В «Авроре» он занимает гораздо более высокий пост, чем занимал в Ордене.
— И вы переманили многих членов Ордена?
— Четверть. В основном это те, у кого были нелады с орденским порядком, а также те, кто стал хищником сравнительно недавно — они легче поддаются убеждению. Костяк Ордена, состоящий из матёрых старых хищников, конечно, переубедить невозможно. Мы также принимали и продолжаем принимать в наши ряды освободившихся из орденской тюрьмы. Орден их обидел, а мы принимаем с распростёртыми объятиями, лечим и даём работу. Иногда мы превращаем в хищников и принимаем в наши ряды новичков из людей, но не слишком часто. В основном, это молодёжь.
Я спросила:
— А какая же должность или работа уготована мне?
Юля взяла мои руки и ласково сжала.
— Аврора, ты можешь делать всё, что захочешь. А можешь и ничего не делать. Принимая во внимание то, сколько тебе довелось выстрадать, тебе нужен длительный отдых для восстановления здоровья. Тюрьма Ордена всё-таки не санаторий… Не беспокойся, мы обеспечим тебя всем необходимым. Ты не будешь ни в чём нуждаться.
Я усмехнулась.
— То есть, ты предлагаешь мне уйти на покой?
Она засмеялась.
— Решать тебе, конечно. И что бы ты ни решила, мы примем это. Как ты захочешь, так и будет.
— Я пока не знаю, что буду делать, — сказала я. — Чтобы принять решение, мне нужно некоторое время.
— В твоём распоряжении сколько угодно времени, — сказала Юля. Определяйся. Спешить не надо. И не стесняйся, если тебе что-то понадобится, обращайся прямо ко мне, а я позабочусь о том, чтобы твоё желание было тотчас же удовлетворено. Я занимаю в «Авроре» самое высокое положение — я её президент и хозяйка, но всё, что принадлежит мне, в равной степени и твоё. Как и я сама.
— Но с какой стати? — спросила я.
— Ты — мой учитель, Аврора, — сказала Юля. — И мой друг. Всё, что я создала, было создано с мыслями о тебе, с любовью к тебе… С надеждой, что ты будешь мной гордиться.
— То, что ты сделала за каких-то пять лет — просто невероятно, — сказала я. — Наверно, ты гений.
Юля улыбнулась.
— Для меня нет похвалы выше, чем твоя похвала. Я счастлива. Но я создавала всё это, конечно же, не одна. У меня хорошая команда.
— Подобрать хорошую команду тоже нужно уметь, — сказала я.
За иллюминатором плыли облака, посеребрённые луной. Роскошный салон самолёта был приглушённо освещён, я утопала в мягком кресле со светло-бежевой обивкой. На столике лежал раскрытый Устав. Мне было тепло и уютно. Юля, сидя рядом со мной, нежно обнимала меня за плечи. Мои крылья отдыхали, и вместо них меня несли в воздухе железные крылья самолёта. Я обвела взглядом салон.
— Всё это — тоже noblesse oblige?
Она улыбнулась.
— Да, моё положение обязывает меня ко многому. Кроме того, я нахожусь под пристальным вниманием многих — не скажу, что всех в мире, но весьма многих. Поэтому я уже не всегда могу использовать мои крылья, как рядовые авроровцы. Приходится быть осторожной, ведь я на виду.
Я спросила:
— А что будет, если кто-то из членов «Авроры» — я имею в виду нас, хищников — нарушит устав?
