— Смотря как нарушит, — ответила Юля. — Санкции могут быть разными, в зависимости от степени серьёзности нарушения. Самая крайняя — изгнание из рядов «Авроры». Если такой изгнанный попадает в лапы к Ордену — я ему не завидую… Кэльдбеорг — самое меньшее, на что он может при этом рассчитывать.
В кабинке лифта мы с Юлей спускались на подвальный этаж высокого офисного здания.
— Сейчас ты сама увидишь, как у нас всё поставлено.
На подвальном этаже был офис «Авроры» — один из многих. Офис как офис: светло, гладко, чисто и стильно. Строго, просто, но добротно.
— Ну вот, — сказала Юля, обводя взглядом помещение. — Примерно такие офисы у нас повсюду.
«Рисепшен»: девушка в деловом костюме. Хищник чует другого хищника издалека, и меня не обманули ни румяна на её лице, ни подкрашенные губы. До сих пор я никогда не видела хищников, занятых на работе в офисе, и эта представительница нового поколения хищников, совсем не такая мрачная и нисколько не страшноватая, как некоторые члены Ордена, приятно меня удивила. Юля предъявила девушке своё удостоверение президента «Авроры», и девушка подобострастно привстала из-за своей стойки и прочистила горло, но у неё всё равно получилось глуховато:
— Госпожа президент… Добро пожаловать.
Она перевела взгляд на меня. Одета я была прилично, но мой измождённый вид и щетинистый череп вызывали некоторые сомнения. Юля сказала:
— Аврора в удостоверениях не нуждается.
Девушка на «рисепшене» смогла только сглотнуть и произвести своим телом комбинированное движение — кивок-поклон-реверанс.
— Мы в хранилище, — сказала Юля.
Хранилище — просторное, но довольно сумрачное и по человеческим меркам весьма прохладное помещение — чем-то напоминало морг. Прежде чем мы туда вошли, нам выдали белую спецодежду, бахилы, шапочки и маски. В нём было около пятидесяти больших резервуаров наподобие ванн, наполненных жидкостью, в которой, облачённые в водонепроницаемые костюмы, лежали люди. В жидкость они были погружены по подбородок, а воздушные пузыри на костюмах поддерживали их на плаву. От костюмов отходили тонкие трубки, по которым из тел вытекала кровь. Возле каждой ванны стояла капельница, из которой по трубке, подсоединенной к рукаву костюма, поступал прозрачный раствор. Глаза всех людей в ваннах были закрыты, а волосы коротко острижены — и у мужчин, и у женщин.
— Впечатляет, — сказала я. — Но чтобы содержать их, нужны деньги.
— Само собой, — улыбнулась Юля под своей маской. — Оборудование, костюмы, препараты — всё это стоит денег, но для того «Аврора» и вступила в деловой мир людей, чтобы их зарабатывать. Но во сколько бы всё это ни обходилось, для всех членов «Авроры», питающихся кровью, она по-прежнему бесплатна. Разумеется, чтобы получать её, они должны работать, и каждый член «Авроры» выполняет какие-либо обязанности. «Аврора» ещё не полностью перешла на донорскую кровь, но года через три переход завершится. И нам вообще больше не придётся убивать.
Если хищники были способны на гуманность, то это было её наивысшее проявление.
— Не желаешь ли оценить качество продукта? — предложила Юля.
В соседнем помещении мы сняли спецодежду и маски и уселись в удобные мягкие кресла. Комната эта была по стилю своего оформления похожа на офис, в который мы вошли; здесь стояли красные кресла и маленькие невысокие стеклянные столики, аквариум с красочным рыбами и большой телевизор. На стене висела таблица, озаглавленная: «Нормы потребления продукта».
— Продукта?
Юля улыбнулась.
— Да, так здесь принято называть кровь.
Таблица гласила следующее:
Рядовые члены «Авроры» — 1500 г/сутки
Чистильщики — 1800 г/сутки
Бойцы — 2000 г/сутки
Специальная категория — без ограничений
Я спросила:
— У «Авроры» есть бойцы?
— Разумеется, — ответила Юля. — Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. Бойцы у нас есть, и было бы беспечностью с нашей стороны, имея под боком Орден, их не завести.
— А если кто-то, уже употребив свою норму, захочет получить ещё? — спросила я.
— Ну, это исключено, — сказала Юля. — Если хищник сыт, по нему это видно. И если голоден — тоже.
— А что это за специальная категория?
— Высшее руководство «Авроры». Ну, и сама Аврора, конечно.
Вошла девушка в белой одежде и перчатках и внимательно взглянула на нас. Улыбнувшись, спросила:
— Спецкатегория?
— Ага, — ответила Юля весело. — Мне полторы тысячи грамм, пожалуйста.
Девушка перевела приветливый взгляд на меня.
— Вам?
— Ограничусь тысячей, — сказала я.
Девушка принесла и положила перед нами на столик прозрачные мягкие пакеты с носиками, которые были закручены пробками. Юля взяла свой, открутила пробку и принялась высасывать содержимое. Я взяла в руки второй пакет. Сквозь прозрачный хирургический пластик чувствовалось живое тепло, как будто я держала в руках некое непонятное существо без рук, без ног и без головы, состоявшее из одного живота, в котором булькала кровь.
— Свежая?
