Моего призыва никто не послушал. Десяток счастливчиков, которым довелось подхватить меня, плотно меня обступили. Мне показалось, что им хотелось каждому оторвать себе от меня кусочек, и я в ужасе позвала:
— Каспар!
Каспар тут же вклинился и разорвал окружившее меня кольцо.
— Пропустите! Расступитесь! — рявкнул он. — Аврора, тебе плохо?
— Забери меня отсюда… — простонала я, падая на его руки.
Он сгрёб меня в охапку и вынес из аудитории. На лестнице мы чуть не столкнулись с Юлей: она поднималась по ступенькам в сопровождении дока Гермионы, Цезаря и Оскара.
— Что случилось? — встревоженно воскликнула она. — Что с ней? Аврора!
Она выхватила меня у Каспара и понесла вниз, а Цезарь, Каспар, Оскар и док сдерживали толпу, которая бросилась за мной вдогонку. Цезарь, как Геркулес, заслонил собой всю ширину лестницы и стоял намертво, выдерживая натиск пятидесяти тел, а Каспар и Оскар ему изо всех сил помогали. Док Гермиона, побыв с ними секунду, бросилась следом за нами. Мои же мысли были об упавшей с кафедры Кате.
— Юля… Там Катя упала, — бормотала я сквозь звон в ушах. — Она ушиблась… Я хочу узнать… Они меня поймали, а её — нет…
— Что? О чём ты говоришь, Аврора? — не понимала Юля, неся меня вниз по лестнице.
— Катя… — звала я.
Через пять минут я лежала в большом мягком кресле в чьём-то кабинете. Возле меня хлопотала док Гермиона, Юля сидела рядом, с тревогой глядя на меня. Дверь кабинета открылась, и вошёл Каспар, а следом за ним робко прошла Катя. Увидев и узнав ещё и президента «Авроры», она окончательно остолбенела. Каспар спросил меня:
— Это её ты звала?
Я кивнула. Каспар слегка подтолкнул Катю вперёд:
— Проходи, не бойся.
Она робко подошла к моему креслу, прихрамывая, и спросила еле слышно:
— Вы меня звали, Аврора?
Я, приподняв голову с подушки, сказала:
— Кто-нибудь, усадите же её…
Каспар подвинул Кате стул.
— Садись.
Но она не стала садиться на стул, а опустилась на колени передо мной. Низко опустив голову и закрыв глаза, она забормотала:
— Простите меня, пожалуйста… Простите… Я такая неловкая…
— Катя, ну что вы, успокойтесь, — сказала я. — Вы сильно ушиблись? Я вижу, вы хромаете.
— Ерунда… Пустяки… — бормотала она. — Простите меня…
— Док, — попросила я, — пожалуйста, осмотрите её. Что у неё с ногой?
— Присядьте на стул, дорогуша, — сказала док Гермиона Кате.
Осмотр показал, что у Кати был ушиб колена и локтя, а также растяжение связок.
— Ничего страшного, — сказала док Гермиона. — Тугая давящая повязка и холод — вот и всё лечение. Она же хищница, поэтому не стоит так беспокоиться. Уже сегодня всё пройдёт.
— Если можно, пусть повязка ей будет сделана, — попросила я.
Мои просьбы выполнялись беспрекословно. Принесли бинт, и док сама перебинтовала Кате ногу. Катя сидела, окружённая заботой, и не верила, что с ней это происходит наяву. Она продолжала бормотать извинения, но я перебила её:
— Катя, ну хватит уже просить прощения. Единственная пострадавшая здесь вы, а со мной всё в порядке.
Док хотела что-то возразить, но под взглядом Юли промолчала. Я попросила Каспара проводить Катю. Задержавшись у двери, она попросила что-нибудь на память. У меня ничего не было, чтобы подарить. Но, подумав, я подарила ей пёрышко из своего крыла.
Из-за плотного графика встреч с членами «Авроры» у меня совсем не было времени навестить Карину, хотя я часто думала о ней и уже давно хотела её увидеть хотя бы одним глазком. Кажется, ей сейчас было уже десять лет, и она по-прежнему не знала, что у неё есть сестра. Хотя, может быть, ей лучше было не знать о такой сестре.
И всё-таки я отправилась в свои родные места.
Я приземлилась на крышу дома, стоявшего по соседству с моим и со щемящей тоской в сердце устремила взгляд на знакомые окна. Вот мой старый клён. А вот моё окно. Оно открыто и завешено тюлем. Уютный свет настольной лампы. Я села на ветку клёна — на ту самую, на которой я впервые увидела Эйне. Сквозь тюль было плохо видно, но мне и не нужно было видеть, чтобы понять, что я хочу туда проникнуть. Мои ноздри уловили запах, пленительнее которого мне ничего не доводилось испытывать. Всё моё нутро сладко сжалось от этого аромата, и весь мир перестал существовать для меня в этот миг. Безотчетно повинуясь охватившему меня желанию, я нарушила неприкосновенность жилища.
Моя рука откинула лёгкий белый тюль. Неслышно спустившись с подоконника в комнату, я осмотрелась. За письменным столом, озарённая светом настольной лампы и отблеском от монитора компьютера, спала хорошенькая, длинноволосая девочка в шортах и майке. Стол был завален учебниками. Щёчка школьницы покоилась на клетчатой странице толстой тетради. Я осторожно заглянула на обложку. Назимова Карина, 5 «А» класс.
Я склонилась над спящей девочкой. Её аромат кружил мне голову и пьянил, вызывая во мне сладостные спазмы, но это были не спазмы голода, а нечто иное. Я потянулась к ней ртом, но не для того, чтобы вкусить её крови. Я погладила её мягкие каштановые волосы и поцеловала в тёплую розовую щёчку. Её тёмные пушистые ресницы дрогнули, но она не проснулась.
