Жизнь несправедлива. Может, чернокожему парню — вне зависимости от того, насколько он законопослушен, — и стоит из-за этого беспокоиться, но хорошо одетых, трезвых, явно принадлежащих к среднему классу белых парней не останавливают и не обыскивают, если они изо всех сил не стараются выглядеть виноватыми, да и тогда…
Поэтому Торри сосредоточился на том, чтобы не выглядеть виноватым.
Большим пальцем левой руки он погладил нож, лежащий в кармане. Ему нравились вещи с острыми лезвиями. На них можно рассчитывать, хотя Торри не хотелось оказаться настолько близко к Сыну, чтобы пришлось рассчитывать на нож.
Но ясным днем трудно долго думать о неприятном и тревожиться, особенно когда светит солнышко, в желудке лежит яичница с беконом, да к тому же рядом Мэгги и папа. Тир-На-Ног и Сыны кажутся ужасно далекими.
Может, он ошибся. Может, это просто волк, а не Сын. Если ты слышишь стук копыт, в первую очередь думай о лошади, а не о зебре — если ты, конечно, не на равнинах Кении. Беда только в том, что пах этот волк в точности как Сын. Этот запах Торри хорошо помнил, даже чересчур хорошо.
К тому же из Скрытого Пути явился цверг…
Так где же Сын?
Отец нахмурился и ушел примерно на сто ярдов вперед по дорожке.
Мэгги вопросительно изогнула бровь. Торри пожал плечами.
— Следует ли нам?..
— Нет, — покачал головой Торри. Это могло привлечь внимание.
Они нагнали отца у пирса, начинавшегося возле Тридцать шестой улицы, там, где песок переходил в замерзшее озеро. На лице отца было спокойное выражение, которое Торри одновременно любил и ненавидел.
— За тем камнем след. Он был здесь вчера.
— Вы уверены? — спросила Мэгги.
Торсен повел их к камню.
С первого взгляда и не заметишь… Следы были не такими четкими, как возле дома Мэгги; в принципе их могла оставить большая собака. Именно это Торри и отметил.
— Отпечатки когтей глубокие, но в городе достаточно собак, которым нечасто стригут когти.
Да и нет резкого запаха волчьей мочи…
— Слишком мало следов, — указал отец. — Собака ходит небрежно, не задумываясь, а волк точно знает, куда поставить лапу, и ставит заднюю на след от передней. Он не полагается на волю случая.
Что ж, собако-волчьи помеси тоже нередко встречаются. Домашние животные из них никудышные: всегда готовы сорваться с места и преследовать овец и коз, не обращая внимания на изгороди. Один из мальчишек Томпсонов где-то нашел такого, но Шеп Рольвааг пристрелил ублюдка прямо у сарая, застукав в пятый или шестой раз в курятнике.
Может, гибриды ходят как волки… Торри начал бы спорить, если бы не видел, куда ведут следы. Пес может идти как волк, по воле судьбы или из-за воспитания, но следы большой собаки обычно не превращаются в следы босых ног.
Отец уже сделал все выводы.
— Но зачем он обернулся здесь? Волка и холод тревожит меньше, и сражаться лучше в волчьем обличье.
Ответом был отпечаток каблука.
Ботинка или, быть может, туфли.
— Значит, он оставлял здесь одежду, — сказала Мэгги, поглядев на Торри. — Он шел за тобой вчера, но в человечьем, а не волчьем обличье.
— Да. Он пробыл здесь достаточно, чтобы освоиться и выглядеть как местный. — Отец покачал головой. — Я ни малейшего понятия не имею, как нам теперь его выслеживать. А ты?
Торри покачал головой.
Черт.
Наконец лес закончился на вершине холма, и перед путешественниками открылся вид на долину реки Гильфи, которую жители Вандескарда называют Теннес.
В горах расстояние обманчиво. Харбардова Переправа скрывалась за излучиной, но могла запросто оказаться днях в двух пути, даже если ее и видно отсюда.
Картина чудесная!.. Роскошная зелень лета обернулась миллионом оттенков оранжевого, красного и желтого: сущее пиршество для глаза. Каменные выступы то здесь, то там придавали мирному осеннему пейзажу ощущение надежности.
Большая часть горных хребтов была окаймлена вечнозелеными растениями, зеленой бородой серо-коричневой земли Тир-На-Ног.
— Можем теперь отдохнуть, — сказал Йен.
— Прошу прощения, Чтимый? — Цверг был надежным спутником, но никудышной аудиторией.
— Я знаю, где мы находимся. — Йен указал на север и восток. — Если спустимся по Гильфи, то доберемся до Харбардовой Переправы.
Это было бы здорово. Хочется навестить Арни и Фрейю, и вдруг получится уговорить Арни отправиться в Доминионы?
Йен хихикнул. Вряд ли кто-нибудь примет владельца Мьёлльнира за слугу.
Этот поход будет отличаться от предыдущего, как предыдущий отличался от первого. Как там насчет того, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку?
Валин нахмурился, как будто он думал, а дело это трудное и непривычное.
— Да, Чтимый, конечно, мы можем поступить так. И если таково твое желание, туда мы и отправимся. — Он протянул толстую, короткопалую руку. — Но будет лучше, если я понесу твои вещи, раз я поправился. Можно?
— Нет, — ответил Йен. — Я сам могу нести свой рюкзак и свой меч. — «А еще среди моих многочисленных умений значится вытирание собственного носа — да и собственной задницы, если хочешь знать».
