— Запомни место, — незнакомец в задумчивости бродил по траве, — здесь всё иначе. Это особая земля. Внутри неё, здесь… — он не договорил, встал на одно колено и положил руку на влажную почву, — будь сильным, Вельбер. Будь сильнее других, потому, что от тебя зависит слишком многое… Завтра… Завтра случится…
— Что случится? — чародей замотал головой, озираясь по сторонам.
Человека в шляпе нигде не было. Он как будто бы растаял в воздухе, растворился утренним туманом. Не было и поляны — вместо неё кругом чернела влажная, пропитанная дождем земля. Ветер хлопал сырым пологом тента. Вдали тлел оранжевый, огнистый закат, и у потемневшего горизонта бродили недобрые багровые огоньки.
«Сон. Чертов сон…» — Вельбер откинулся на плаще: «уже вечер, а как будто бы и не спал вовсе… Усталость. Это все усталость и напряжение. Лаура, наверное, права — я слишком нервный стал. Слишком много беспокоюсь и остановиться не могу. Скорее бы это всё закончилось. И эта война. И этот дождь… Скорее бы закончился дождь,» — маг снова закрыл глаза — «завтра, завтра случится…» — сказал он себе перед тем, как провалиться в беспамятство. Тяжёлое и тихое. Такое же чёрное, как предыдущее, но на этот раз без снов.
***
Кровавые лучи солнца медленно ползли, взбирались по крепостным стенам Вермена, словно стараясь до краев, как чашу, наполнить город своим плещущим багровым сиянием.
Полосы света ещё только двигались по улицам, а замок на холме, ярко освещенный восходящим солнцем, пылал, как огромный, рвущийся к небесам костер.
Выгибаясь под ветром, на стенах трепетали длинные хвосты флагов. Над башнями и воротами замка реяли десятки багровых знамен, и среди них, почти невидимый на фоне красно-серого неба, полоскался одинокий штандарт Белиньи.
Войско было собрано и готовилось к походу.
Сверкая сталью, толкая друг друга, теснясь, солдаты запрудили внутренний корт замка, залили дворы хозяйственных построек и широкие крепостные стены. Повсюду, насколько хватало глаз, блестели круглые шлемы и начищенные кольчуги, отражая лучи солнца, пылали лезвия топоров и жала копий. Кое-где мелькали коричневые кожанки лучников и кроваво-красные плащи кавалеристов. Над многотысячной толпой плыл лязг доспехов, бряцанье оружия, шум и хриплый говор сотен голосов; всё это смешивалось в непрерывный тяжелый гул, бескрайняя толпа плескалась и гудела, и солнечный свет метался по ней тысячами багровых бликов.
Белиньи стоял на полукруглом замковом балконе. На его лице играла надменная, недобрая полуулыбка.
— Ваше войско великолепно, герцог, — прошептал Селем. Он сидел в кресле, чуть позади Белиньи, запахнувшись в свой чёрный, полощущийся под ветром плащ. Небрежным кивком головы герцог дал понять, что слышит его.
— Я знаю, Селем, — сказал он, глядя на разгорающийся над городом восход, — уже скоро Мартин Вилленхоф будет платить и за злодеяния предков, и за собственную беспечность. И за то, что он прячет от вас… Пусть платит, — глаза герцога зло сверкнули, — пусть за всё платит.
— История вашей вражды, кажется, древнее, чем я предполагал ранее… — прошептал тёмный маг, — позвольте узнать, в чем была её причина?
— Ооо, я расскажу вам охотно… Прадед Вилленхофа отрубил голову моему прадеду. Говорят, перед этим он месяц морил его голодом в темнице своего замка, — Белиньи оглянулся на своего собеседника, — думаю, это деяние — не из тех, что стоит прощать. Не правда ли?
— Так ли уж важна подоплёка событий? — Селем встал с кресла и, подойдя к герцогу, положил ему на плечо руку, — важно другое: вам нужны его земли, мне — сердце. И мы оба будем довольны вполне, если получим то, что хотели. Не будем мешкать, господин герцог. Войско уже собрано и готово выступать хоть сейчас. Солдаты ждут вашего приказа. Давайте же отправляться: чем скорее это произойдет, тем лучше.
Белиньи взглянул на своего компаньона и, не найдя, что ответить, только кивнул.
— Корбен! — крикнул он, обернувшись к выходу с балкона, — вели слугам готовить доспехи и коня. Мы выступаем.
***
