— Местные маги, это из-за них, — нехотя признался тёмный, — слабаки, но хитрые и храбрые. Они готовы сражаться до последнего. Во время недавней битвы они практически полностью истребили моих людей, хотя и сами изрядно пострадали. Только самоубийцы так воюют. Не сегодня-завтра мы покончим с ними, будь уверен, — Селем направился к выходу, — сейчас они зализывают раны в своем логове, но, кажется, скоро они высунутся оттуда. Ты ведь займешься ими, правда?
— Разумеется, — прохрипел командир Роя, — но прежде надо призвать Владыку. Хватит болтовни, Селем! Ищи камни!
Тёмный сверкнул глазами.
— Уже скоро. Осталось ещё два сердца. Но чтобы впустить в эти земли Небесный Рой, хватит и одного. Считай, что всё уже сделано.
Он обернулся и окинул фигуру Сантазара внимательным взглядом.
— Знаешь, — добавил он мстительно, — я боюсь только одного: что ты облажаешься и на этот раз.
Развернувшись, он отодвинул портьеру, закрывающую вход в зал, и исчез в темноте. Карета ждала его. Забравшись внутрь, Селем откинулся на мягком диване и с облегчением выдохнул.
Экипаж тронулся.
***
Эта последняя ночь — ночь перед новым походом — была особенно нежна.
Они заснули только под утро. Шерин сжалась в клубок и часто, беспокойно дышала. Её тёмные волосы разметались по подушке. Глаза были закрыты и лишь длинные густые ресницы слабо подрагивали.
Казалось, она даже во сне чувствовала приближающуюся разлуку и, наверное, потому её бледная тонкая рука мёртвой хваткой сжимала запястье Арти.
Молодой маг лежал рядом с подругой и в полудреме, в полузабытьи гладил её плечи непослушными пальцами. Они были ещё вместе, но ночь кончалась, и страшная тоска уже сжимала сердце ледяной ладонью.
Огненные лучи рассвета медленно обшаривали комнату. Маг с сожалением поднялся с постели, и, наклонившись над любимой, поцеловал её в последний раз. Умывшись тёплой водой из кувшина, он неспешно оделся, накинул на плечи свой плащ и вышел из дома.
Розовое солнце медленно и торжественно вставало над городом, разгоняя голубоватую мглу. Узкие улицы были запружены, так же, как и в день первого похода. Людское море, плещущее глухим ропотом голосов и лязгом железа, колыхалось вокруг.
Опираясь на посох, Арти шёл к главной площади, и войско расступалось перед ним, приветствуя многоголосым криком.
Очень скоро из-за крыш домов показался сияющий купол и шпиль Башни совета. Главная площадь была залита бесконечными толпами солдат, десятки флагов, больших и малых, реяли в воздухе. В центре площади, на деревянном помосте, наскоро сколоченном и крытом сукном, стояли командиры.
Барвис, облаченный в длинный белоснежный плащ, восседал на крупном вороном скакуне. Слева от него, на пятнистой серой лошади, чуть откинувшись в седле, сидел Мистра. Родерик и Золтан на своих конях гарцевали рядом. Штерн сидел в седле, скрестив руки. Взгляд его был туманен.
Чуть в стороне от всех, держа лошадь под уздцы, стоял Раджмин, и жизнерадостный толстяк Киба о чем-то спорил с ним, свесившись с седла рыжего тяжеловоза.
— Здравствуй, родной. Только тебя и ждём, — Вельдис на маленьком мохнатом пони преградил Арти дорогу. Тот обезоруживающе улыбнулся в ответ.
— Мне пришлось задержаться.
— Понимаю. Дела семейные, что ж… — старик махнул костлявой рукой, — выступаем, Артлин, пойдем, родной…
Барвис подал знак.
Завыли трубы — от низких, гудящих звуков до хрустальных нот. Издалека, прокатываясь на площадью волнами, глухо затрещала барабанная дробь. Кто-то подвел Арти коня, и он, не глядя, вскочил в седло.
Перекликаясь, зашумели отряды. Знаменосцы начали протискиваться сквозь толпу. Шумя и мешаясь друг другу, солдаты стали строиться в походный порядок.
Грохот барабанов слился в равномерный стук. Все трубы замолкли, и лишь одна продолжала петь — громко и пронзительно, и голос её бился, тонул под облаками, проваливался всё дальше и дальше, куда-то под свод голубых небес. И когда он замолк насовсем, последнюю растаявшую ноту подхватили флейты знаменосцев, и войско, лязгнув металлом, сдвинулось в едином шаге.
Командиры тронули коней. Арти обернулся назад, взглянул в переплетенье городских улиц, залитое лучами восходящего солнца. Где-то там, среди тихих переулков и древних тисовых рощ был дом Шерин, и теперь он медленно уплывал от него. Уходил всё дальше и дальше.
Непослушной, замерзшей рукой молодой маг накинул на голову капюшон плаща, и пришпорил коня, вливаясь в медленно текущий поток сверкающей стали.
***
