Вновь возвращаться в это гиблое место не хотелось до зубного скрежета. Но, как оказалось, Минерва Макгонагалл была совершенно права - пойти против магии “Багровых уз” не решился никто. На внеочередном заседании Визенгамота, созванном в срочном порядке, “совсем молодую и глупую девчонку” долго убеждали, что ей ни к чему такая головная боль, как бывший Пожиратель смерти под боком, потом громко возмущались и ругались, а потом опять просили и пытались “вразумить”… И все же, в конечном счете, вымотав нервы всех участников бесчисленного количества заседаний и советов, в бумагах об освобождении из-под стражи и передаче в полное владение Гермионе Джин Грейнджер её младшего супруга Северуса Снейпа красовались в итоге все до единой подписи.
А самым обидным и паршивым во всём этом фарсе оказалось то, что в определенной степени Гермиона даже была согласна со всеми этими хитровыдуманными старцами. В памяти мимо воли всплывал ужасный характер зельевара, вечно недовольная мина, изливаемые им на всех и каждого сарказм и желчь, да и просто неприятная внешность тоже имела место. Но на смену этим тягостным думам всегда приходили и другие, о том, сколько этот человек сделал для победы над Воланде-мортом, сколько вынес он боли и несправедливости в свой адрес. Вспоминалось все, что рассказал о нем Гарри Поттер, и о вечной любви к Лили. И то, что девушка узнала от портрета Альбуса Дамблдора. Да, да, Гермиона и в Хогвартс наведалась, чтобы посмотреть в глаза бывшего директора и услышать его версию. Надо сказать, бывшая гриффиндорка, так же как и ее бывшая декан ранее, от души поругалась с нарисованным стариком и чудом сдержалась, чтоб так же как и Минерва, не спалить портрет чертова интригана. Выходило, что их “белый и пушистый” директор без зазрения совести год за годом вертел жизнями людей, будто они были его личными марионетками! И вроде все для общего блага, но это самое “благо” оказалось выстроенными на боли и крови живых людей. Достаточно вспомнить того же Гарри Поттера! Однако же, стоило признать, что Снейп попал в дамблдорову мясорубку едва ли не круче всех прочих. А под конец старик еще и так знатно подставил своего шпиона по всем статьям!.. И разве после всего этого мастер зелий не имел права хотя бы на элементарное сострадание? Гермиона понимала, что ее собственная жизнь отныне изменится кардинально и отнюдь не в лучшую и легкую сторону. Но оставить этого человека на верную и мучительную смерть в Азкабане она никак не могла. Подобного он точно не заслуживал. Особенно от нее. Только не после того, что он для нее сделал.
Небольшая зачарованная лодка стремительно приближала своего единственного пассажира к узкой полоске каменистого берега. Отсюда казалось, что выщербленные угловатые стены тюрьмы уходили так высоко ввысь, что грозились пробить своими острыми пиками тяжелое зимнее небо. Где-то там совсем рядом с плотными грозовыми тучами кружили темные тени дементоров, высасывающие из этого промозглого и холодного места последние крупицы света.
Ступая на мокрые скользкие камни берега, девушка поежилась, плотнее кутаясь в теплую мантию. Надо все сделать побыстрее и убираться отсюда подальше. Еще в лодке Гермиона ощутила неприятное покалывание в кончиках пальцев, так же как в прошлый раз, когда она приблизилась к антиаппарационной зоне. С острова нет возможности аппарировать и здесь нельзя колдовать. Разве что только самим тюремщикам выдают какие-то артефакты, способные противостоять чарам, глушащим на острове магию.
У ворот тюрьмы ее встретил невысокий коренастый охранник с пышными усами и солидной проплешиной на темечке. От его колючего взгляда девушка почувствовала себя еще хуже. Мужчина, не сказав ни слова, одними глазами будто насмехался над ней, беззвучно говоря: “Ну, ну, цыпочка, сейчас получишь свое имущество! Владей, не обляпайся…” Ее провели в просторную комнату с несколькими зачарованными окнами, за стеклами которых раскинулись живописные цветущие сады. Даже воздух в этом помещении казался другим, будто ступив за порог, оказываешься далеко-далеко от этого гиблого места. Гермиона вдруг поняла в чем причина подобных ощущений - в этой комнате совсем не чувствовалось ледяное влияние дементоров.
Бумажная волокита и подписание тонны макулатуры заняло около получаса, и вымотало и без того уставшую и напряженную девушку до предела. Терпеть косые взгляды и кривые ухмылки работников этого заведения становилось все труднее. Но вот бумаги оформлены по всем правилам, все подписано и утверждено…
- Ожидайте, - голос начальника тюрьмы холодный, как, впрочем, и глаза.
Все присутствующие молча удалились, напоследок еще разок наградив “рабовладелицу” насмешливыми взглядами. Вскользь приметив у двери единственного оставшегося в комнате охранника, девушка присела на край мягкого дивана и принялась ждать, нервно сжимая и разжимая пальцы.
- Не боись, Грейнджер, этот змей уже не кусается, - от резкого голоса охранника девушка нервно дернулась.
Расширившимися глазами она уставилась на парня, смутно вспоминая его лицо.