Быстро, как атакующая змея, Пендергаст бросился в траву. Испуганная фигура бежала по касательной к пламени, его плечи подсвечивались сзади огнем. Пендергаст помчался за ним, запрыгнул на спину, оглушив его ударом приклада своего пистолета. Когда они упали на землю, он вырвал штык из руки Дункана и отбросил его в наступающее пламя. Сковав запястья Дункана за спиной наручниками, он встал и наполовину потащил, наполовину вывел полубессознательного мужчину из приближающего огня и оказался на отмели. Там он позволил ему рухнуть в грязь.
Ожидая, пока мужчина придет в чувства, Пендергаст счистил как можно больше сажи и высушенной грязи со своих рук и ног. Вскоре он увидел, что глаза Дункана раскрылись — гротескно белые по отношению к покрывающей его грязи. Они уставились на него с немой яростью.
— Побереги свои силы, — сказал Пендергаст. — Нам придется немного подождать, пока наступит отлив. И тогда я отведу тебя к твоему брату.
Бурю, которая задерживалась над Эксмутом последние несколько дней, прошлой ночью снесло ветром, и наступившее утро было ясным и теплым. Сейчас полуденное солнце великодушно сияло над главной улицей, вызолачивая витрины и товары за их стеклами, и резко очерчивая большую толпу, собравшуюся перед полицейским участком. Персиваль Лейк и Кэрол Хинтервассер стояли вместе у порога ее магазина позади толпы. Он сжимал сумку в одной руке, а другой обнимал за талию Кэрол.
Лейку показалось, что он присутствует на исключительном — пусть, мрачном и болезненном — событии маленького городка Новой Англии. На ступеньках полицейского участка был установлен микрофон и подиум, и за последний час перед ним довелось постоять всем, кто занимал хоть мало-мальски значимый пост.
Собрание началось с первого члена городского управления, пожилого и замкнутого человека старой закалки из Новой Англии, который, несмотря на свою должность, редко появлялся на публике. За ним следовал другой представитель городского правления. Дана Данвуди, конечно же, присутствовать не смог. Затем появились такие известные люди, как директор библиотеки и этот нудный бывший актер, Уорли. И последним свою позицию перед микрофоном занял шеф Мердок, его тучная фигура повернулась так, чтобы редкие фотографы прессы смогли снять его в профиль. Он уже подробно описал свою важнейшую роль в раскрытии этого дела. Теперь же он выражал облегчение тем, что это «позорное пятно» — в виде клана Данвуди и их новых, а также старых преступлений — наконец-то, было смыто с города. Его заместитель Гэвин, стоящий в стороне, выглядел сконфуженно от всего этого внимания. По другую сторону от Мердока находился опечатанный стеклянный футляр, с лежащими в нем двадцатью одним кроваво-красным рубином, которые составляли «Гордость Африки» и ослепительно сияли в лучах солнца. Они находились под наблюдением старомодного представителя лондонского «Ллойда», который — как знал Лейк — не просто охранял их, но и вскоре должен был вступить в права владения ими. В конце концов, «Ллойд» выплатил компенсацию на эти драгоценные камни более века назад и в результате стал их законным владельцем.
Лейк все еще не мог поверить, что эти драгоценности — и тело, в котором они когда-то находились — все эти годы пролежали в его подвале.
Последние несколько дней принесли с собой такой ряд потрясений — одно разоблачение за другим, каждое последующее более шокирующее, чем предыдущее — что Лейк чувствовал себя совершенно измученным. Как, несомненно, и многие другие жители города. И все же почти все они явились сюда. Ярко освещенное солнцем море голов — сотни и сотни — простиралось от ступеней полицейского участка, по крайней мере, на один квартал. Взгляд скульптора бродил по ним, выхватывая знакомые лица. Марк и Сара Лилли — в сочетающихся между собой нарядах, Старый Бен Бойл, Уолт Аддерли, владелец гостиницы. Каким-то образом — несмотря на присутствующих политиков их маленького городка, а также возвышенные слова Мердока и его напыщенную речь — церемония, несомненно, стала благословением. Мердок, в своей собственной противной манере, оказался прав. Ужас, который более века нависал над Эксмутом, был идентифицирован и искоренен. Теперь, после всего случившегося, город мог исцелиться.
Шеф, под конец, произнес торжественную речь «Мы — соль земли», «Америка величественна», «Бог благословил нас всех». Последовали аплодисменты и приветствия. А потом все закончилось. Толпа, сопровождаемая щелчками фотографов прессы, начала расходиться.
Лейк увидел агента Пендергаста, расположившегося в дальнем углу, в своем обычном черном костюме. Констанс Грин стояла рядом с ним — стройный, прекрасный призрак в старинном кружевном платье. Ее единственной уступкой современному миру стала пара классических «Рэй-Бэн»[86], в качестве защиты от солнца.
— Какой прекрасный спектакль для маленького городка, — заметил Лейк.
Кэрол засмеялась.
— Это именно то, что мне нравится в этом месте больше всего.
