— По сравнению с большинством уголовных расследований, Констанс, это дело оказалось намного тяжелее с точки зрения иронии. У нас есть историк, МакКул, прибывший в Эксмут со знанием о драгоценностях, но не о месте крушения «Замка Пембрук» — в то же время у нас есть братья Данвуди, знающие, где именно корабль сел на мель, но не подозревающие о существовании драгоценностей. И когда эти двое встретились, voilà! Произошло преступление. Братьям нужно было время, чтобы организовать свою фиктивную кражу вин, что объясняет разрыв в несколько недель после отъезда историка. Братья также знали, что существовала вероятность возвращения МакКула в Эксмут, и они захотели подготовиться к этому — поэтому Дана Данвуди придумал взглянуть на Печати Тибейна. После убийства историка, бармен Джо, находился на отличном месте, чтобы распространять слухи о символах, вырезанных на теле МакКула, и намекать, что там явно были замешаны ведьмы. Именно в подобные россказни, жители Эксмута — которые взрослели, заслушиваясь подобными легендами — с энтузиазмом поверили бы. По-настоящему идеальный отвлекающий маневр.
— Но как ты узнал о третьем брате? Твое объяснение Лейку этим утром показалось умышленно расплывчатым.
— Да так и было. Из моих исследований стало ясно, что кто-то живет на болотах. Украденная еда, тропы, которые я нашел на солончаках, запах костра, ощущение, что за мной следят во время моих экскурсий по осоке, все это указывало только на одно. И еще все это также указывало на Джо Данвуди как на подозреваемого. Кусочек ткани, который я нашел на болотах, явно принадлежал к гардеробу Даны Данвуди, и его визит в библиотеку Салема, для того чтобы посмотреть на записи Саттера, сделало братский треугольник еще более вероятным.
Мой визит к судмедэксперту это лишь подтвердил. Убийство Даны стало внезапным, неожиданным проявлением ярости — не похожее на преднамеренное убийство МакКула.
Пендергаст снова присел на кровать рядом с Констанс.
— Но когда Дункан попытался скрыть свои следы, порезав брата так же, как он порезал историка, у него, как говорится, кишка оказалась тонка для подобной задачи, отсюда и нерешительный характер разрезов.
Констанс сделала еще один глоток вина. Здесь, в этой уютной комнате, с ее интимным освещением и потрескивающим огнем, вой ветра и барабанная дробь дождя казались приятными. А еще она чувствовала рядом с собой тепло тела Пендергаста.
Она заметила, что Пендергаст смотрит на нее. Был ли этот взгляд вопросительным — или, скорее всего, он был выжидающим?
— Да, Констанс? — спросил он мягко. — Я чувствую, что у тебя еще остались вопросы по этому делу.
— Только вот… — начала она после долгого молчания, пытаясь обуздать свои рассеянные фривольные мысли. — Только вот кажется, что чего-то не хватает, — она сказала это только для того, чтобы заполнить тишину, становившуюся все более напряженной.
— И чего же именно?
— Те трактаты, которые я читала в библиотеке Салема. О «Месте Странствий», и «Темном Паломничестве на Южный Берег». Мы доказали, что ведьмы не вымерли, как все думали, а что они всего лишь переехали — на юг.
— Без сомнения, это очень любопытная побочная история.
Пендергаст сделал еще один глоток вина, затем еще раз наполнил оба бокала. Он снова опустился на кровать. Графин был почти пуст.
Констанс поставила свой бокал на стол.
— Тогда куда они направились? И что с ними произошло дальше? Единственное поселение к югу от места, которое ты обнаружил на болотах — это Олдхэм.
— Но Олдхэм не был поселением ведьм. Это была рабочая рыбацкая деревня, которая обезлюдела, могу заметить, около восьмидесяти лет назад, после урагана '38 года. И ведьмы ведь не вырез
Констанс хранила молчание. Пендергаст положил свою руку поверх ее.
— Поверь мне, ты должна отпустить это. Мне еще предстоит заняться этим делом, чтобы все нити окончательно переплелись в совершенно идеальное полотно.
