Констанс повернулась на звук его голоса. Маленькая толпа репортеров, которые пришли, чтобы осветить омерзительную историю, исчезла, и город погрузился в гул возбужденного облегчения. После обеда Пендергаст пригласил Констанс в свою комнату, чтобы распить с ней бутылку «О-Бракиланж», что вызвало у нее двоякое отношение: с одной стороны, она была польщена тем, что он разделит с ней столь редкое и ценное вино. С другой же стороны, она помнила эффект, который оказал на нее стакан «Кальвадоса», когда она в последний раз находилась в его комнате, и ей бы не хотелось снова потерять контроль.
— Ты уверен, что хочешь выпить ее сейчас? — спросила Констанс.
— Нужно ловить момент. Кто знает, что принесет нам завтрашний день? К тому же, только взгляни, какая прекрасная сейчас обстановка: буря снаружи, огонь внутри и наша с тобой хорошая компания.
Обращаясь с бутылкой очень бережно, Пендергаст вначале снял капсулу, затем извлек пробку, отложил ее и, используя свечу, чтобы посмотреть сквозь вино, декантировал[87] его. Он сразу же налил крошечный пробный глоток, повращал и выпил его. Его лицо приобрело выражение, которого Констанс никогда прежде не видела: эти закрытые глаза, откинувшаяся назад голова — чистое чувственное наслаждение.
— А что же я? — спросила она через секунду.
Его глаза открылись.
— Ах, Констанс, я просто убедился, что оно не превратилось в уксус, чтобы избавить тебя от потрясения. Рад сообщить, что этого не произошло.
Он поставил свой бокал и, налив следующий, протянул ей.
— Мы должны быстро его выпить.
— Разве оно не должно подышать?
— Вино этого возраста и сложности быстро раскрывается.
— Я не совсем понимаю, что надо делать, — нервно рассмеялась Констанс. — Я, конечно, пила вино ранее, но не такое.
— Во-первых, мы коснемся бокалами.
Они чокнулись. На миг их глаза встретились, но никто не произнес ни слова.— А теперь мы выпьем. Просто следуй моему примеру. Ритуал распития вина ныне излишне помпезен. Все, что тебе действительно нужно сделать, это покрутить стакан, вдохнуть аромат, а затем выпить — вот так.
Пендергаст повращал бокал, вдохнул один раз, второй, снова повращал, и только потом сделал глоток, после чего повторил ритуал, миновав лишь вращение.
Констанс сделала то же самое. Для нее на вкус оно оказалось, как... обычное вино — ни больше, ни меньше. Она покраснела, подумав, что он зря тратит на ее невзыскательный вкус столь ценный напиток.
— Не волнуйся, моя дорогая Констанс, если ты не сразу ощутишь вкус, как его ощущаю я; или не получишь такое же глубокое наслаждение, как я. Вино подобно многим прекраснейшим прелестям жизни, которые требуют времени и опыта, чтобы научиться извлечь из них всю полноту удовольствия и смысла.
Он снова описал ей, как вращать и обонять, а затем сделать глоток, медленно вдыхая воздух.
— Лексикон для распития вин довольно recherché[89], — сказал он. — Заключается он при этом лишь в произнесении несовершенных слов для описания вкуса и запаха.
— Так на что же похож его вкус для тебя?
— Я бы сказал, что это вино прикасается к нёбу, как шелк, завернутый в бархатную текстуру. Это из-за его возраста — почти все фрукты и танины были преобразованы, — он снова сделал глоток. — Я отмечаю вкусовую нотку специй, коробки для сигар, трюфелей, увядающих цветов, осенних листьев, земли и кожи.
Констанс сделала еще глоток, но так и не смогла найти в вине все эти вкусы.
— Это вино строгое, структурированное, с тонко подчеркнутым и длинным, затяжным послевкусием.
— Что именно делает его таким хорошим?
— Всё. Каждый глоток выдает еще один вкус, еще одну особенность, — он снова поднес бокал к губам. — Оно просто настолько удивительно сложное, настолько сбалансированное, что каждый вкус приходит только в свою строго определенную очередь. Самое главное, у него есть то, что называют «
Пендергаст налил каждому из них по новой порции вина, и на этот раз Констанс попыталась тщательно его распробовать. Оно было мягче, чем большинство вин, которые она помнила, что пила, и в нем присутствовала ароматная изысканность, которая восхищала. Возможно, она сможет научиться наслаждаться вином так же, как это делал Пендергаст. Пригубив напиток, она ощутила незначительное онемение губ и приятное, покалывающее тепло, которое, казалось, стало исходить из самой ее сущности. В конце концов, она посчитала, что, возможно, обнаружила нотки трюфелей и кожи.
Пендергаст поднялся с кровати, со своего места рядом с Констанс, и начал задумчиво мерить шагами комнату с бокалом в руке. Долгожданное получение и возможность распробовать это изысканное вино погрузило его в редкое расположение духа, и он стал необычайно разговорчивым.
