С невыносимым лязгом открылась дверь и тучная женщина, в форме проводника, закричала:
– Молодой человек, вы в своем уме?! Я же говорила, что курить в поезде нельзя! Если еще раз увижу – штраф!
Единственное, что я смог сделать, так это кивнуть и направиться к своей койке. Крик проводника не помог избавиться от тишины в ушах. Заняв место, я вытащил из рюкзака бутылку воды, сделал два глотка и сунул ее обратно.
– Ты выходишь? – спросила старушка с койки напротив.
– Что? – не услышал я.
– Говорю, выходишь, сынок? – повторила старушка.
– В Симферополе, – ответил я.
– Ну да, мы подъезжаем к Симферополю, – говорила она. – Может поможешь бабуле?
– Чем помочь?
– Всего лишь багаж спустить, а там уже Пашка, проводник, вытащит мои баулы.
Буквально пару движений и багаж старушки стоял у ее койки.
– Спасибо, сынок. Если бы не ты, я бы…
– Пожалуйста, – прервал ее я и уставился в окно.
Через минут десять пустынный пейзаж сменился вокзалом города Симферополь.
– Анна Павловна, вы сами сняли багаж с верхней полки? – с удивлением спросил проводник.
– Ты чего, Паш, я бы сама не дотянулась. Это вон парень мне помог.
– Как хоть парня зовут? – спросил он и посмотрел на меня.
– Родион, – ответил я.
– Спасибо, Родион, – сказал Паша, схватился за ручку багажа и потянул его к выходу из поезда.
За проводником поплелся и я. Только моя нога ступила на платформу, до ушей донесся знакомый голос:
– Родя, привет! – за голосом последовало объятие. – Давно тебя не видела, ты так изменился…
– Привет, Вик, рад тебя видеть, – я даже выдавил подобие улыбки, но, как мне показалось, она меня раскусила. – Ты тоже очень изменилась.
Передо мной стояла стройная высокая девушка, хотя запомнил я ее слегка полноватой, ниже меня ростом и с длинной косой до пояса. Волосы она все-таки состригла. Меня радовало, что ее веснушки с возрастом не исчезли, они придавали Вике индивидуальности.
– Мои соболезнования, – сказала она. – бабушка Диана была очень хорошей женщиной.
– Спасибо, – ответил я. – Где твой отец?
– Он ждет нас в машине, – Вика схватила меня за руку и потащила к парковке.
– Ты куда так летишь? – спросил я.
– Разве не знаешь моего отца? Если мы задержимся хоть на минуту – устроит скандал.
– Дядя Лёня не меняется, – прокомментировал я и заметил, как на лице Вики блеснула улыбка.
Машина стояла на платной парковке, а Лёня, опустив окно, нервно стучал ладонью по верхней части двери. Как только он меня увидел, вышел из машины, протянул руку и когда я ее пожал, притянул к себе и крепко обнял.
Дядя был высоким сбитым мужчиной с пышной седой бородой. Природа обделила его такой-же пышной шевелюрой, от чего ему приходилось стричься налысо, сбривая корешки волос под ноль.
– Соболезную, Родь. Я твою бабку со своих пеленок помню. Она смотрела за нами с Максом, отцом твоим, когда мы пешком под стол ходили. Помню, как в школу меня водила, за мамку мою на собрание ходила, когда та прикладывалась к бутылке. Мировая у тебя бабка была!
– Спасибо, Лёнь.
– Давай залезай в машину, поедем домой.
– Домой? – спросил я.
– Сегодня у нас переночуешь, а завтра, как проснешься, поедем смотреть наследство, – говорил дядя.
– Ты про бабушкин дом?
– Про что еще то?
– Лёнь, ее уже похоронили?
– Два дня как, – ответил он.
– Тогда сначала на могилу, а потом будем разбираться с наследством, – сказал я.
– Хорошо, Родь, а сейчас поехали, пока эти ироды не струсили с меня еще одну сотню.
– Пап, а ты все за парковку переживаешь, – сказала Вика и залезла на заднее сидение.
– Да они тут совсем рехнулись, – говорил Лёня, занимая место водителя. – Понастроили платных парковок и негде машину оставить. Куда ни примкнуться – деньги требуют, чертовы капиталисты! Вот раньше все для людей…
– Прекращай, пап, а то мы с Родионом на автобусе поедем, – возмутилась Вика.
– Молчу, – сказал Лёня и завел двигатель.
***
Я сидел на заднем сидении и не мог отвести взгляд от окна. Мы выехали из Симферополя и направились по Севастопольской трассе в сторону Южнобережного Крыма.
– Ты же никуда не торопишься? – спросил Лёня.
– Уже некуда торопиться, – ответил я и перевел взгляд на лобовое стекло.
– А то я подумал, тебе будет приятней посмотреть на красоты, пока будем добираться до Ялты. Сам понимаешь, если ехать в сторону Алушты много не увидишь.
– Могу с тобой поспорить, – подала голос Вика.
– Лёнь, а ты все на винзаводе работаешь? – я задал вопрос, пытаясь не провоцировать спор между дочерью и отцом.
– Уже как лет тридцать, – ответил он. – Мы тут вывели новый сорт, называется Багровый Мускат. Он используется только для производства портвейна. Вино очень насыщенное, а послевкусие невероятно интересное. Знаешь, сначала ты пьешь вишню с черешней и сливой, а после второго глотка чувствуешь металл и минеральные нотки. Ты же нюхал мокрый асфальт?
– Было дело, – ответил я и Вика улыбнулась.
– Тоже самое, но во вкусе. Это очень интересно.
– А почему его назвали багровым?
– Когда виноград созревает, на солнце он отливает ярким багровым цветом. Надеюсь, почему он называется Мускат, ты спрашивать не будешь? – ухмыльнулся дядя.