Стоял теплый октябрь. Мы возвращались с какой-то тусы. В тот год мой пятилетний контракт официально закончился, и я смог свободно вдохнуть полной грудью и насладиться свободой. А еще я тогда в полной мере осознал, как мне повезло с Клэр. Она была лучшим из всего, что случилось со мной за последние пять лет. В какой-то момент она поскользнулась на какой-то неровности, упала и потащила меня за собой. Мы лежали и хохотали. Я глядел на нее, она – на меня. Ее короткие волосы пепельного оттенка здорово растрепались, кофточка смялась и задралась выше живота. Мы тогда были под легкими наркотиками, но все равно ее образ отпечатался в моей памяти навсегда. Клэр улыбнулась и провела рукой по моему лицу, едва касаясь пальцами. Ее зеленые глаза с немного расширенными зрачками были безумно прекрасны. Мне казалось, что это звездные изумруды, огромные и бесконечно живые. Я был очарован ею. Я был в нее влюблен. В тот миг она стала для меня неразделимой вселенной, в которой мне хотелось раствориться без остатка…
Тряхнув головой, отгоняя навязчивые воспоминания, смотрю на Оливию и ощущаю, как меня пробивает пульсирующим током. Пронзительные электромагнитные волны закрадываются под мою кожу, стремительно и активно распространяясь по всему телу. Я не вижу в Ви бывшую жену. Скорее, напротив. Она напоминает мне о том, что я могу взглянуть прошлому в глаза, а не мчаться от него сломя голову.
– Ой! – восклицает девушка. – Ти тоже упа-ль?
– Все благодаря тебе.
– А-ха-ха-ха! Ничегошеньки подобного!
Ее тонкие руки обвивают мою шею. Теперь она выглядит даже излишне беззащитной и уязвимой, а я все пытаюсь не поддаваться тайным желаниям. Оливия улыбается мне самой открытой и ангельской улыбкой, и меня окутывает тихая зависть. Она может с высоко поднятой головой взирать в свое прошлое и совершенно его не стесняться, в отличие от меня.
– Давай поднимайся, – говорю ей и встаю на ноги.
– Ты видел небосвод в Крейгене?
– Ну и?
– Посмотри на него сейчас.
Я поднимаю голову и обнаруживаю, что на небе нет ни облачка. Его темно-синее полотно густо усыпано звездами, сверкающими одна ярче другой.
– Тебя в революционную романтику потянуло? – спрашиваю я, косясь на Ви.
– Желала бы я знать, для чего звезды блещут…
– Наверное, затем, чтобы рано или поздно любой мог опять разыскать свою.
Она что-то негромко мычит, а потом добавляет:
– Арту… ен… десннн… экзю… пэ… па… ри.
– Антуан де Сент-Экзюпери, – исправляю я ее, не отрывая взгляд от неба.
– Прекрасно, не правда ли?
– Весьма.
– Я никогда в жизни не была в планетарии.
– Даже в детстве?
– Угу, – мычит Оливия, откидываясь обратно на землю.
– Поднимайся, а то простынешь.
– И что с того, что простыну?
Девушка лежит на земле в своем слегка помятом пиджаке и упивается безмятежностью жизни. «Этого мне и не хватает – обыкновенного блаженства от того, что у меня уже есть. Мы определенно учимся друг у друга». Я усмехаюсь, склоняясь над ней.
– Так и отойдешь, не отработав свой пятилетний контракт. Намереваешься, чтобы я израсходовал бешеные деньги еще и на некроманта?
– А ты скупердяй?
Под влиянием алкоголя Ви довольно ядовита, отчего я, как ни странно, испытываю особое возбуждение.
– Ты и так мне дорого обходишься, – отвечаю я, поднимая ее с холодной земли.
– Ти и ф-так мнэ долёго опхо-дифься, – передразнивает она меня, показывая язык.
– Ясли на выгуле, – выдыхаю я.
Оливия виснет на моей шее, и мне приходится идти домой, забросив ее на плечо. По дороге в ее же спальню я вынужден терпеть то, как она то и дело ворочается, пытаясь вырваться и с трудом бормоча что-то вроде:
– А ну пусти меня, мерзавец!
Не реагируя, я молча заношу девушку в комнату, где она уже раньше ночевала, сбрасываю ее на кровать и хочу помочь ей раздеться.
– Атфали! – невнятно протестует она, упираясь мне в грудь руками и начиная активно сопротивляться. – Я сама!
С трудом стянув с нее твидовый пиджак и туфли, я принимаюсь за верхние пуговицы на блузе, однако довольно быстро останавливаюсь. Ви, тихо кряхтя, пытается справиться с оставшейся одеждой самостоятельно.
Под влиянием алкоголя мне вдруг становится уныло, я осознаю, что за последние пять лет в моем доме появлялись лишь служба клининга, Шон и Вилли. «У меня нет друзей. Я существую один. И раньше был один, и сейчас один».
Достав из шкафа чистую футболку, швыряю ее в Оливию. Наморщив нос, она отбрасывает ее в сторону и усердно продолжает расстегивать пуговицы. Пожалев ее, встаю перед ней на колени, отвожу ее руки и сам начинаю расстегивать блузу. Девушка пристально смотрит на меня, будто протрезвев в мгновение ока. Впрочем, мне наверняка это только кажется. Пара мгновений – и я лицезрею ее шикарную грудь, которая безупречно смотрится в неплохом белье.
С каждой минутой меня влечет к ней все больше и больше. Мне хочется прикоснуться к ней губами и языком изучить ее тело, сдавить ее и ощутить, наслаждаясь ароматом желанной женщины.
– А ты лучше, чем кажешься, – заявляет Ви, скользя по мне отстраненным взглядом.
