— Стой, где стоишь! — дрожащим голосом велел мне Йорф. — Стой, Руто! Я понимаю, что ты мне сейчас не помощник, у тебя мозги набекрень от этой дряни. Главное, не мешай, умоляю!
— Что ты несёшь, — я с отвращением посмотрел на товарища. — Это у тебя всё набекрень, кажется. Глянь, как ты его напугал, — я снова вгляделся вглубь коридора и осторожно позвал: — Эй, лапочка… Не бойся, я не обижу тебя. Иди сюда, зайчик, кс-кс-кс… Иди, мой хороший…
Йорф почему-то тяжело вздохнул и встал в боевую стойку. Чёрт с ним — главное, зверёк услышал мой ласковый голос и робко пошевелился, не сводя с меня пронзительных глаз. Сделал несколько неуклюжих шагов — кажется, лапки у него там действительно совсем короткие, какая милота. А потом подался вперёд — и пулей ринулся ко мне.
Йорф заорал и, к моему ужасу, запустил ему навстречу внушительной магической волной. Раздался громкий треск, и несчастного зверька отбросило обратно в темноту.
— Ты что творишь?! — взъярился я. — Ему же больно!
— Руто, да приходи же ты уже в себя, — застонал Йорф, снова вставая в боевую позицию. — Он тебя…
Он не успел договорить — его сбил с ног мой собственный удар. Обезвредив сумасшедшего товарища, я кинулся туда, где из темноты блестели голубые глаза и доносилось жалобное мурлыкание.
— Нет, Руто, нет! Стой! — закричал мне вслед Йорф. Я поморщился — думал, что удар был достаточно сильным, чтобы вырубить безумца. Но тот, видно, собрался с силами и заорал во всю глотку: — ТРЕВОГА! НА ПОМОЩЬ! ЦЕВАРК В АКАДЕМИИ!
Начали распахиваться двери. Этого ещё не хватало, с отчаянием подумал я, глядя в голубые глаза пушистого милашки. До него оставалось всего несколько шагов, но я боялся спешить — перепуганный зверёк, того и гляди, даст дёру. Ещё бы, после такого немудрено потерять к людям всякое доверие…
И тут до меня дошло.
Я понял, почему Йорф так себя вёл. Он просто хотел забрать зверька себе. Вот и всё. А теперь коридор наполнялся другими идущими. Сейчас они разглядят, какая красота перед ними, и каждый захочет того же.
Ну уж нет, не позволю. Моё!
— Эй, Йорф, так в чём дело? — раздался совсем рядом голос Зутти. — Что там? О, Руто, ты? А это… — он умолк, уставившись на пушистика.
— Отойди, — угрожающе зашипел я. — Он мой.
— Цеварк… — едва слышно выдохнул Зутти, зачем-то зажмурился и отступил назад.
Вокруг собиралась толпа. Характерный треск говорил о том, что ученики постарше разворачивали защитные экраны. Наверное, готовились сражаться друг с другом за то, кому достанется питомец. Младшие, разглядев, что происходит, ойкали и скрывались в своих спальнях — понимали, что такие противники им не по зубам.
Я тоже это понимал, но готов был драться до конца.
Разумеется, пушистику вся эта суматоха безумно не нравилась. Забившись в свой угол, он дрожал и жалобно глядел на меня своими глазищами, словно умоляя помочь.
— Убирайтесь, — рыкнул я на собравшихся, сгоняя кровь в ладонь.
— Уймись, багровый, — насмешливо откликнулся кто-то из старшекурсников. — Ты под его гипнозом.
— Может, свяжем его? — предложил ещё кто-то шибко умный. — Чтобы дел не натворил.
— Просто прикройте барьером.
— Кому делать нечего, багрового прикрывать?
— Давайте я, — крупный блондинистый старшекурсник со вздохом шагнул вперёд. — Эй, парень, отойди немного в сторону, я постав…
Не дожидаясь, пока хитрец договорит, я ударил. И под возмущённые возгласы кинулся к зверьку.
А он кинулся навстречу мне.
Послышалась ругань, засвистели магические удары. Мягкое тёплое тельце пушистика сбило меня с ног, прижало к полу. «Защищает», — успел подумать я с умилением, прежде чем в плечо вонзились острые когти, а в шею — что-то вроде кинжала.
Кто-то ухитрился сбить с меня цеварка и зажать страшную рану на шее. Рот наполнился кровью, и я пережил несколько мучительных мгновений, пытаясь откашляться и вдохнуть. Незнакомая женщина, что-то приговаривая, сдавливала рану. Боль и жжение растеклись по всему телу, но у меня чудом хватило мозгов понять, что это следствие магического лечения, и не дёргаться.
Шевельнуть головой я не мог, поэтому отчаянно вслушивался в происходящее: почти сразу раздался чей-то полный ужаса вопль, потом звон стекла. Вопль не оборвался — затих в отдалении. Затем всё снова потонуло в суматохе: чьих-то причитаниях, взволнованных возгласах, женских голосах, выкрикивающих отрывистые команды. А потом все примолкли.
— Как он? — требовательно спросил знакомый голос.
— В порядке, — целительница вздёрнула меня вверх и поставила на ноги, отчего голова просто взорвалась болью. — Я успела вовремя остановить кровотечение, всё остальное — пустяки.
Она отпустила меня, и я пошатнулся, но чьи-то руки вовремя подхватили под мышки. Я согнулся пополам, опорожнил на пол желудок и поднял наконец голову, морщась от боли.
Директриса не смотрела на меня — она разглядывала выбитое оконное стекло, откуда порывами дул ночной предураганный ветер.
— За ними последовали лучшие хранящие, госпожа, — пробормотала женщина, которая меня лечила.
