Просьбы погулять стали довольно регулярными, потому что лето ещё не пришло. А тут Хмырь. Мы пришли после прогулки, эта пара вышла из комнаты, Витька пошёл её провожать, тут рядом было. Вернулся Витька, а Хмырь Витьке: “Ну и как девка работает в койке? Гы-гы-гы!” И соответствующий жест. Витька, само-собой, ему в рыло, а Вовка с другой стороны. Всё путём. Конечно, будь Витька один, может быть, получилось бы иначе, но получилось так. Они взяли Хмыря под руки – и мордой об стенку. Хорошо припечатали.
Но этим дело не закончилось. Оказалось, Петьку–сержанта в барак принесло. Дозором обходил владенья свои. Спрашивает, мол, что за веселье у нас. Вовка говорит, дескать, у Хмыря рожа с утра не начищена, так мы помогли, очень человек просил, не могли отказать. И если ещё попросит, так мы всегда, и с открытой душой. Петька спрашивает Хмыря, будет ли он ещё просить. Хмыря колотит от злости: одно дело мы между собой, а тут этот Петька, гад позорный, а что Хмырь сделает? На Петьку полезет? Так Петька его, одной левой не разуваясь, да что там говорить. Ну и потом, даже если допустить нечто, так что с Хмырём потом будет после такого? Да ещё Хмырь на поселении, чуть чего - на карандаш. У Петьки не забалуешься. Мы Петьку чисто как человека и мужика уважали, а Хмырю это тоже не в дугу, а чтоб лягавого человеком считать, так вообще западло.
А потом Витька сказал Хмырю, что тот легко отделался и что при повторе просто покалечат. Вовка подтвердил. Ну и стало ясно, что Витька на Надийку подсел. Всё, труба – дело и полный каюк.
Витька с Надийкой довстречались, как и положено, до определённого результата, а тут братьев по-быстрому на срочную службу. Как-то так очень быстро произошло, дня за два. Раз – нету их.
Они приняли присягу и оба попали в полковую школу, через 9 месяцев стали младшими сержантами в одной роте. А дальше их пути разошлись, настолько разными людьми они оказались.
Когда Витькин сын родился, Витька попросился съездить, как положено. Не пустили, раз он по документам холостой. Так летом она приехала с пацанёнком, Витька подал рапорт с просьбой о женитьбе. И она ещё два раза летом приезжала и по возвращении рассказывала, что и как.
Оказалось, Вовка так вошёл во вкус службы, что на третьем году стал старшиной, а Витька так сержантом и пошёл на дембель. Командир полка предложил Вовке идти в военное училище. Мол, в отличие от брата, ты врождённый командир и всё такое, а что тебе на гражданке? Вовка и подал рапорт.
Уже потом мне рассказал Витька, что Вовка училище окончил первым по списку, с правом выбора места службы, и попросился на самый северный Север. А отслуживши там с отличием, попросился в Академию и ему не отказали. “Перспективный офицер, - сказал Витька с ухмылкой, - надо же, кто бы подумал.” Вовка уже заканчивал Академию в Ленинграде, Витька дал адрес.
Я пришёл в общежитие на Лебедева, дежурный офицер сказал: “А, капитан Васильев, пижончик, знаем-знаем.” Вовка и на самом деле в полевой форме выглядел пижоном. Непонятно, как это можно, но у него получилось.
Как-то неловко было называть капитана Вовкой, тем боле такого пижонистого. Я же служил на должностях солдатско – сержантских, капитан для меня большая шишка. Потом привык. Несколько раз встречались, гуляли, сиживали в кафешках. Вовка оказался интересным человеком. Наверняка он и раньше был таким, только тогда не туда смотрел, что ли. Как-то я спросил, не решён ли давний вопрос о старшинстве. Вовка даже рассмеялся: “А чего решать, и так ясно, что я. Почему? Я практически уже майор. В мои годы, без войны. Если попрошусь “помочь братьям”, вернусь не меньше чем подполковником. А Витька за три года - три лычки. Куда ему в старшие! Ну и Надийка ездит на нём. Ай!” Махнул рукой. “Знаешь, сначала обидно было, почему не я, такая девица и - фиг те. Но понял. У девок нюх, они ищут, на ком бы поездить, а на мне не поездишь. Так-то у меня присмотрена одна, после выпуска охомутаюсь. И ездить на мне она не будет.”
Я проводил его в Пулково после выпуска. Его и стоящую рядом довольно симпатичную особу. Куда? К месту дальнейшего прохождения службы.
Последний раз я слышал о нём давно, он был тогда полковником. Полканом, сказал Витька. ”Надо же,- сказал Витька, - никогда не думал, что мой брат в полканы выйдет. А то и генералом станет, его Лизавета уже портки с лампасами прикупила.” И я не мог удержаться: “Всё же, кто из вас старший, наконец?” – “Ай, - засмеялся Витька, - да не один ли хрен! Детство всё это. Пусть тешится.”
Конечно, Витька не мог быть старшим, старшим (старшей) у них была Надийка. Она оформилась в уверенную в себе и своей внешности хозяйку дома с мужем и детьми. Если говорить словами Вовки, она на Витьке ездила, да. Но, как бы это сказать, Витьке было комфортно. А думать о старшинстве было просто ни к чему. По-моему, так.
