Учительница что – то услышала или показалось ей что - то, пошла в нашу сторону: “Чем это вы заняты на уроке, мальчики?” Я только успел выхватить у Заура наган и сунуть себе под зад, как она подошла. Залезла Зауру в парту, осмотрела портфель. Полезла в мой портфель. Ну, думаю, счас, вот счас поднимет меня, а мой отец не считает меня мужчиной, а что он со мной сделает, долго думать не надо. У него всегда одно: маслом кашу не испортишь – и за ремень.
Пронесло, к счастью. Отдал я Зауру наган, хотя чувствовал, что не надо. Не умом чувствовал, а неоднократно поротой задницей. Ну вот не надо отдавать, надо выбросить. Что он на это скажет, неважно. Отдал. Так Заур на большой переменке полез в кусты стрелять из нагана. Мне ничего не оставалось, как лезть за ним. Стрельнуть не получилось, потому что и курок взвести, и спуск нажать сил оказалось маловато.
Из учительской эти кусты просматривались насквозь, а завуч прошёл всю войну, оружия он навидался. Короче, мне влетело, а Зауру его отец сказал: “Вот погоди, Заур, выпорю и не посмотрю, что ты мужчина. Мужчина должен вести себя по – мужски. Ты не понимаешь, Заур, что война хоть и кончилась, но она ещё многих убьёт. Понятно говорю? Я тебя, сын, спрашиваю. “– и добавил что – то по – грузински.
Помог этот разговор дня на два, а потом, как и ничего не было.
Заур сказал мне, что скоро у него появится брат или сестра. Родители сказали, что это специально для него, чтобы он стал старшим братом. Потому что нехорошо, когда у родителей один ребёнок, а у него нет братьев и сестёр. Его просто раздувало от гордости: он станет старшим братом девочки или мальчика. Защитником, потому что он мужчина и он сумеет защитить.
Я не стал говорить ему, что он просто дурак и ничего не понимает. Ему так хотелось быть старшим братом, вот пусть и будет, а там сам поймёт. Потому что я сам был старшим братом, а никакой радости, ничего хорошего вообще. Сестра не могла отличить пистолет от револьвера, бронебойный патрон от трассирующего, а когда я показал ей патрон от ДШК, сказала: вот какое же ружьё должно быть. Ей что автомат, что винтовка, что ручной пулемёт – всё равно ружьё. Ей всё куклы и тряпки, что толку от сестры. И все сёстры, которые у ребят есть, все такие же. Только с братом посюсюкать: ах, какой хорошенький, какой умница. Какой там умница, вообще ещё только сидеть научился, а мама заставляет за ним смотреть. И не уйти никуда, он вечно чего – то хочет, я не знаю, чего. Дашь ему чего – нибудь, он бросает, надо поднимать и отдавать, чтобы он опять бросил. Развлечение у него. Не дашь, орать начинает. И орёт, когда не надо. Мама говорит, что вот брат подрастёт, научится говорить, бегать, мы будем дружить всю жизнь. Так пока он подрастёт, я уже состарюсь, мне уже много лет будет. Так что толку от этих братьев и сестёр ну просто никакого. Ну, может когда – то потом, неизвестно когда.
Перешли мы в третий класс, начались каникулы. С утра и допоздна мы болтались вокруг ставка, купались до одурения, шлялись по лесу. А в лесу уйма окопов, блиндажей, воронок от взрывов. Бои, говорят, были ужасные, что в сорок первом, что в сорок четвёртом. Людей погибло уйма. Это – да, засыпанные скелеты попадались. В обрушенных окопах и блиндажах. В нашей форме и фашистской. Но зато и оружие, патроны, мины и снаряды. Конечно, пацаны, бывало, подрывались, нам, конечно, запрещали, пороли за это. Но зато как здорово зажечь костёр, набросать туда кучу патронов и из окопа слушать, как они бабахают! Вот все уже отбабахали или ещё остались? Кто смелый? Правда, снаряды взрывать мы не осмеливались. Вытащить снаряд из гильзы - тоже. Это делали пацаны постарше. А мы жгли порох. Старшие пацаны даже взрывчатку вытапливали из снарядов, как партизаны, и глушили рыбу. Глушили многие, благо гранат было полно. Можно было налететь, и налетали. А с другой стороны, ну валяется всё это добро в лесу – и что с ним делать? Присылать сапёров, да? Так лесов таких повсюду полным – полно, никаких сапёров не хватит. Присылали, конечно, они нас гоняли, как могли. Только нас было больше, а их меньше. И к сожалению, после сапёров ничего приличного найти было уже нельзя. Мы так думали, что скоро в лесу не останется ничего интересного, одни грибы да ягоды.
Самое интересное, мы нашли зенитку там, где и не думали - в кустах около сгоревшего хутора. Со стороны её не видно, кусты густые. Наверно, и зимой не видно. Наверно, поэтому и весь боезапас лежал рядом, аккуратно сложенный. И пушки тридцатисемимиллиметровые спаренные, не сняты. Коллиматоры на месте, даже чехлы надеты. Два сиденья. Только, в отличие от наших, на платформе набиты рейки. Прям бери и стреляй.
