Я блоггер. Всё, представленное ниже — плод моего воображения. Эти рассказы-посты были опубликованы в разное время в двух моих блогах. Просматривая как-то их архивы, я решил, что не худо было бы объединить понравившиеся читателям и мне рассказы в небольшой, уютный сборник. Я намерено исключил из этого сборника вполне удавшиеся, но касающиеся какой-то профессиональной или технической темы посты, оставив только рассказы, в которых чистый полёт вдохновения превалировал над меркантильными соображениями)
Я блоггер. Всё, представленное ниже — плод моего воображения. Эти рассказы–посты были опубликованы в разное время в двух моих блогах. Просматривая как–то их архивы, я решил, что не худо было бы объединить понравившиеся читателям и мне рассказы в небольшой, уютный сборник.
Я намерено исключил из этого сборника вполне удавшиеся, но касающиеся какой–то профессиональной или технической темы посты, оставив только рассказы, в которых чистый полёт вдохновения превалировал над меркантильными соображениями)
Поскольку читателю, не очень близко знакомому с интернетом и блогосферой, в некоторых рассказах будет трудно ориентироваться в персонажах и терминах — в конце сборника я устроил небольшой словарик.
Наслаждайтесь.
Запахнувшись в шёлковый халат, Дон Маул1 смотрел в окно на огромный мегаполис, готовящийся перейти к ночной фазе.
Миллионы людей варились в этом адском котле, одержимые успехом, поклоняясь идолам и Ксении Собчак, питаясь и испражняясь деньгами. Дон Маул усмехнулся — он знал об этом всё…
Ещё немного полюбовавшись закатом, он задёрнул бордовые шторы и вернулся за рабочий стол. Необходимо было разобрать многочисленные предложения рекламодателей, буквально завалившие электронный почтовый ящик.
«Придётся, всё–таки, нанимать бухгалтера» — раздражённо подумал Дон. Красное, тяжёлое солнце грузно опускалось за горизонт где–то в районе Тёплого Стана, окрашивая кабинет в различные оттенки пурпурного. Дальше, за Тёплым Станом были дикие земли.
«Одри» — не отрывая взгляда от монитора тихо позвал Дон.
Пропитанный пурпуром воздух перед ним как будто сгустился, заколыхался, в непонятном этом и почти осязаемом мареве возникли крохотные, едва видимые глазу вихри, танцующие замысловатый, беспорядочный танец, словно облако мотыльков в знойный летний полдень над застывшей гладью пруда. Воздух же в комнате напротив — стал значительно прохладнее и тяжелее.
Бешено вращающиеся вихри сталкиваясь переплетались между собой, как страстные, обезумевшие танцоры и порождали вихри большего размера, наполняя при этом окружающее пространство почти невыносимым, на грани слышимости человеческого уха, звоном.
Хаос стремительно обретал форму и вскоре уже можно было различить ещё не совсем чёткий, размытый, но легко угадывающийся силуэт хрупкой женской фигуры.
Спустя несколько мгновений перед Доном предстала женщина. Лицо её было искажено мукой и отчаянием. Тихий, едва слышный стон сорвался с её губ. Образ женщины стал настолько ясным, реальным, что можно было впасть в заблуждение и принять её за живое существо из плоти и крови.
Однако фигура её, при всей своёй кажущейся безукоризненности, обладала неприятной особенностью — она была полупрозрачна. Сквозь нее было явственно видно кучу шёлковых халатов и домашних тапочек с острыми, загнутыми вверх носами, сваленных в дальнем углу кабинета и ожидающих своей дальнейшей участи в мусорном контейнере (не стирать же их, в самом деле!).
— «Да, господин» — голос женщины был подобен шелесту листьев на лёгком ветру.
— «Не называй меня «господин»» — не повышая голоса, Дон Маул коротко взглянул на женщину — «Называй меня Дон».
Призрак отшатнулся, словно взгляд Дона был ударом бича и на мгновение утратил резкость форм. Казалось, что он вот–вот вновь рассыплется на мелкие вихри. С огромным трудом совладав с паническим ужасом, женщина хрипло выдохнула — «Да, Дон…».
— «Пой» — приказал Маул, брезгливо оттолкнув от себя мышку. Одри глухо застонала и заломила в отчаяньи руки.
— «Отпустите меня, Даниил … Дон. Зачем я Вам? Дайте мне упокоиться наконец. Мучения невыносимы …»
— «Пой!!!» — страшным голосом закричал Дон Маул. Лицо его исказилось и покрылось красными пятнами. Тело била крупная дрожь. В соседних дворах бешено завыли собаки. На побережье Индонезии обрушилось цунами, перемалывая в своей утробе деревья, дома и американских туристов…
Мгновенно сникнув, бессильно уронив руки, призрак Одри еле слышно, безнадёжно спросил: «Что Вы желаете услышать, Дон?»
Постепенно успокаиваясь, глубоко вздохнув, Маул ответил совсем уже ровным голосом: «Я хотел услышать «Moon River», но решил наказать тебя за непослушание. Теперь ты будешь петь песню из репертуара Жанны Фриске. Любую на твой выбор».
Дон скупо улыбнулся. «Я не деспот и дарю тебе право выбирать самой. Но ты не ценишь этого… Итак, что ты будешь петь?»
— «Мне всё равно» — прошелестела Одри и помолчав несколько секунд запела. Ледяная усмешка застыла на лице Дона Маула. Взгляд замер в одной точке.
— «Ла–ла ла–ла ла–ла ла–ла, танцуют звёзды и луна» — разносился нежный, печальный голос в тиши кабинета. Иногда голос ломался, срывался в низкий хрип, казалось, что певица прикладывает неимоверные усилия, чтобы отчаянная, всепоглощающая истерика не охватила её.
