И по оплате итог нашего рейса был похож на предыдущие – недоплата, крики недовольных, истерики, угрозы. На итоговую выплату в Норвегию приехал генеральный директор – видимо, диверсия предыдущего экипажа насторожила. Попытался хоть как-то сгладить претензии. Или проконтролировать убытие экипажа.
Нравы в 90-е годы были разбойничьи. Я наблюдал такое на многих судах. А самое опасное – хронический алкоголик в запое на капитанской должности. Тошно всем, а он ставленник генерального. И всё… Опять вспоминается преступный произвол безграмотных баронов в Темные века.
На этом судне капитан был дисциплинированным и порядочным. Зато «чудила» контора.
Отголоски тех нравов встречались мне и в «новейшее» время. И произвол, и хронические алкоголики-капитаны, и чванство капитанов – совсем не редкость. Рассказ о кодексе «бусидо́» для капитанов будет ниже.
Мой рассказ ни в коем случае не является жалобой или сетованием. Пытаюсь широкими мазками передать картину жизни в «лихие 90-е».
Для меня и такой рейс был благом и кормильцем. За месяц до него я случайно остался жив в кораблекрушении на другом судне в жуткий ураган, самый сильный в моей жизни.
А полгода в рейсе прошли динамично. Сразу после него через неделю я ушел в съемочный, исследовательский рейс, начальником. И все мои навыки по работе на станках с тех пор всегда со мной. Спасибо всем причастным! Интересное было время!
В том полугодовом рейсе на «Бизоне» нас привлекали к обработке рыбы на подвахте. Это был мой второй рейс на промысловике. Опыта скоростной разделки большого количества рыбы у меня не было.
На третьей подвахте я повредил руку – растянул сухожилие мышцы-сгибателя безымянного пальца на правой руке. Сильно налегал на неудобную рукоятку неудачного штатного ножа при отрезании голов у мелкой пикши.
Эти ножи выдавал рыбмастер. Это стандартный вариант снабжения. Ножи неудобные, клинок из плохой стали, слабо держит заточку. Рукоятка из пластика, прямая, в руке скользит. Конструктору бы руки оборвать за такой шедевр!
Кисть опухла. Боль в кисти была такая, что невозможно было спать двое суток. Судовой врач наложил мне шину, освободил от работы на подвахте. Специалист был толковый, бывший военврач, имел большой опыт сложной работы.
После выздоровления я решил присмотреться к соседям у рыбодела – чем они потрошат рыбу. И выяснилось, что у всех опытных и «прошаренных» – самодельные, либо переделанные-переточенные ножи самой разной длины, формы и заточки. И рукоятки у их ножей очень удобные, прикладистые, в руке сидят, как влитые. И ни у кого нет тех штатных неудачных ножей, одним из которых я так неумело повредил руку.
Мы приятельствовали с технологом Володей, он видел в нас, научниках, коллег и собеседников. Узнав, что я интересуюсь возможностью приобретения удобного самодельного ножа для шкерки, Володя подарил мне выбракованный циркулярный диск. Сказал: «Распиливай на полоски, затачивай, как нравится, прикрепляй рукоятку, подгоняй по кисти, действуй!»
Сколько живу – я благодарю удачу за такой случай. Диск оказался из закаленной нержавеющей стали. От стационарной машинки по отрезанию рыбных голов на рыбоделе.
Брак у диска – трещина у самого края, видимо, зацепили что-то твердое. По этой трещине и прошел мой распил на полоски для клинков. Всё это я делал на фрезерном станке в мастерской при машинном отделении.
Пилил неспешно отрезным вулканитовым диском от шлифмашинки. Сталь оказалась очень твердая, в обработке капризная. Я постоянно консультировался со специалистами по металлу на судне. Народ оказался доброжелательным, все советы были очень конкретными и деловыми.
Затачивал полоску я уже на точильном станке в той же мастерской. Делал медленно, по инструкции, не допуская пережога металла. Форму ножа я подсмотрел у механика, у него же скопировал обоюдоострую заточку клинка.
Рукоятку сделал из дерева, благо, чем старше судно, тем больше на его борту всякой всячины, в том числе и разных видов древесины. Мне достался кусок буковой доски. Из нее вырезал-выпилил прямую рукоятку по форме своей сжатой кисти. Что-то похожее на ручку лыжной палки.
К клинку сварщик приварил шпильку для закрепления на рукоятке. Рукоятку с двух торцов я заключил в бронзовые обоймы, чтобы исключить растрескивание. Шпилька внутри рукоятки была посажена на эпоксидную смолу. Рукоятка была окончательно обработана набело для идеального прилегания к кисти. И только после этого клинок был заточен и правлен до бритвенной остроты.
На изготовление этого моего первого ножа ушло две недели.
«Полевые» испытания нового ножа прошли успешно. Любая рыба была обработана по стандарту. Разрез ровный, прямой, рыба режется легко. Руке было удобно. Заточка держалась несколько часов подвахты. Травм больше не было.
