А еще, помимо разрушения сложившихся социальных отношений в среде дворового порядка в целом и мальчишеского социума в частности, легко и непринужденно разваливает такая пигалица все правила и законы этих самых порядка и социума. И всеми остальными, зачарованно ей внимающими, совершенно нелогично, но безапелляционно и непререкаемо принимаются за должное такие вещи и понятия, как:
• при игре в прятки ее, Светку, находить категорически воспрещается, и даже если ты по глупости своей усмотрел, как она в подъезде спряталась, ты в этот подъезд теперь пойдешь только под страхом смерти. Ну или если мама ужинать позовет;
• при коллективном резвлении в догонялки ее, Светку, догонять может только тот, кого она сама догоняющим назначит, а всем остальным, даже если они бегают не хуже олимпийских стайеров, бегать следует медленно и в противоположную от нее, Светки, сторону. В случае же если по какому-то несчастливому стечению обстоятельств в догонялках водить приходится ей, то всякий, а особенно «Петька-дурак», обязан не просто медленно бегать, но даже стоять на месте и терпеливо ждать своей запятнанной участи;
• при игрищах в военные действия она, опять же Светка, назначается главнокомандующим медиком над всеми воюющими сторонами, и потому с этого момента только она может определять, кто и насколько тяжело ранен, а кто и совсем убит;
• любое купленное мороженое или еще какое-либо лакомство, опрометчиво принесенное из дома во время Светкиного променада, в первую очередь отдается на пробу ей, потому как только главнокомандующий медик вправе определять пригодность продовольствия в пищу. Иногда, из-за сложности определения пищепригодности, мороженое или конфетка съедались целиком, но факт безопасности так и не подтверждался. В таком случае по всем новым правилам эксперимент следовало срочно повторить.
Интересно, что десятки таких «вечных» правил и нововведений рождаются у этой девочки незамедлительно по мере их необходимости, но мгновенно гибнут и забываются, как только потребность в них исчерпывается. В скакалки, к примеру, играть закончили, а значит, правило «Считать может только Светка» за ненадобностью упраздняется и списывается в архив. Но самое главное нововведение и непререкаемое правило «Все, сказанное ею, Светкой, является абсолютной истиной в последней инстанции» забыться не сможет никогда и какому-либо обсуждению не подлежит. А иначе – пожизненный «дурак»!
Ну а Петька наш что? Да ничего. Стоит малость в сторонке от остальных, потому как про свое умственное развитие неожиданное открытие сделал, и из носа мутноватой жидкостью истекает. Да вы и сами, друзья мои, если в своей детской памяти как следует пороетесь, такую Светку наверняка отыщете и со мной полностью согласитесь. И уж я не знаю, зачем именно подобным образом природа распорядилась, но именно так частенько и бывает. Могу только предположить, что немного погодя, лет этак через тринадцать-пятнадцать, вырастет эта вреднючая Светка в девушку прекрасную и очаровательную, капризы и закидоны которой подросшими мальчиками уже за счастливое благо восприниматься станут. Типа не капризы все это и не вредность природная, а жеманное заигрывание и театр любви с бурной игрой гормонов. А потому не нужно, как в детстве, недавно прошедшем, на все это обижаться и Светке рано или поздно по шее костылять, а как раз наоборот, радоваться нужно, что такая раскрасавица в своей привередливости на тебя вниманием снизошла.
Так что теперь, по прошествии десятилетий от моего собственного детства и по получении богатого жизненного опыта, думается мне, что все это было не иначе как тренировкой перед предстоящими гендерными игрищами, которую обе стороны будущего межполового диалога отыгрывали в полную силу, даже сами того не осознавая. И оттого не нужно, наверное, мальчишкам обижаться, потому как все это во благо и для них же самих делалось, да и сегодня делается. Так я думаю, так я предполагаю…
Ну да ладно, не все девочки капризны и не все мальчики полные «дурачки». Не об этом я сейчас. Я о том, что на моей дороге к велосипедному похудению как раз такая вот девочка встретилась, которая, по всей видимости, в очень нескором будущем должна будет превратиться в удивительной привлекательности девушку. А потому, если из моей теории исходить, она теперь, будучи не больше пяти лет от роду, во вреднючести своей, каковой еще только предстоит переродиться в привлекательный шарм, упражнялась не хуже олимпийского пятиборца. Многотрудно и непрестанно. Как уж это в ее в семейном быту выражалось, мне неизвестно, но, если судить по тому, что бантиков на ней было два, а грязи, столь пацанами любимой, на ней вообще не было, наверняка неслабо выражалось. Мне же, однако, это вовсе не важно, потому как я к их семейству не относился и от непрестанного измывательства со стороны самого маленького члена семьи был избавлен. Но выяснилось, что только не здесь, не на велодорожке.
На велодорожке же вот что произошло, друзья мои…
