Пятый этаж. Солнечный полдень. Тасек провис на балконе минут семь. А когда услышал шум у самой балконной двери, с хохотом отпустил руки. Как летел, он даже не помнил – все прошло очень быстро. Запомнил лишь чей-то бурый велосипед на таком же балконе, как и у них. Хорошо, что упал на куст. Перелом руки, два сломанных ребра с левой стороны… Больно стало лишь, когда приехала скорая.
И вот теперь он лежит в хорошей палате в «хирургии» – вместе с солдатами. И у них есть общая тема для бесконечных разговоров. Медсестра Анжела неравнодушна к Таську. Сам он думает, что ей просто неудобно в присутствии полуголых красавцев-солдат. А он Тасек – маленький. Он как сынок или братик. Его можно и приобнять, и погладить по перебинтованной голове.
– Я бы Анжелу на хор поставил в нашей части, – ржал Арсен. – Девка крепкая, я бы один с ней не справился.
– А я бы отодрал ее сам, – гордо отвечал Тасек.
Но ему было неприятно, что солдаты обсуждают его Анжелу. Хотя после каждого осмотра он первый отпускал едкую шутку, как только она уходила. «И чего она трется вокруг меня своими сиськами», – сказал он сегодня.
В общем гомоне никогда не участвовал только Дмитрий Карманов. В «хирургию» он попал из-за неуставных отношений в своей части. Деды перебили ему все, что только можно: от сухожилий и до черепно-мозговой коробки. Он сидел в своем углу и мастерил игрушки из систем. Анжела приносила ему использованные иглы и трубочки. Карманов скрупулезно их раскрашивал йодом и зеленкой. И умело мастерил рыбок, чертиков и делал оплетку для авторучек.
– Карманов, сделай мне сердечко, – нагло через всю палату попросил Тасек. – Подарю своей бабе. Она ждет меня в школе.
Солдат лишь ухмылялся и продолжал ловко выплетать очередную рыбку: за ними приходили врачи, дарили своим детям. Карманову доставалась аскорбинка, а иногда – домашний пирог.
Это случилось ночью, во втором часу. Все отделение уже спало. Анжела дежурила – сидела за неудобным столом в черном коридоре. Она склонилась над сборником кроссвордов: их давно уже разгадали больные, но девушке нравилось сверять их с ответами в самом конце. Тусклая лампа с теплым желтым светом била точно маяк.
Тасек быстро подошел к Анжеле и обнял ее за плечи.
– Ты чего, Сергеев? С ума сошел? – шарахнулась медсестра.
– Анжела, мне нужно показать тебе что-то очень важное, – сказал Тасек и за руку потянул ее в ординаторскую.
Зеленые глаза внимательно и строго посмотрели на этого наглеца. Но влажная рука взяла его руку… В темном кабинете Анжела все сделала сама. Она была громкой и трепетной – одновременно. А Тасек впервые в жизни почувствовал себя таким большим и сильным. Кушетка, на которой эта волшебная женщина еще утром делала ему перевязку, теперь тряслась и вздрагивала – как боевой конь.
Через пятнадцать минут Тарас Сергеев вернулся в палату: весь мокрый и перемазанный дешевой красной помадой. Но – абсолютно здоровый.
– Завтра в школу, – прошептал Тасек. Счастливо улыбнулся и крепко заснул.
Канат Мусаевич подготовил карточки. Это был традиционный факультатив по физике для восьмиклассников. Учитель – низкий, в потной рубашке и галстуком, завязанным на узел слишком давно. Канат Мусаевич жил в Тюра-Таме, а в школу ходил через дырку в заборе.
Город Ленинск, где жили офицеры, был окружен забором из колючей проволоки. Но она не останавливала местных: они постоянно находили лазейки, расширяли проволоку и шли в город, а вслед за ними спешили коровы. Солдаты эпизодически заделывали эти дырки, но никто на эти прорехи особого внимания не обращал.
Ходить на физику нужно было обязательно. Канат Мусаевич никогда не валил на уроках и экзаменах тех, кто приходил к нему «на карточки». Это были перфокарты, по вертикали на них от руки аккуратным почерком были написаны задачки.
Учитель на факультативе был всегда в прекрасном настроении, он с улыбкой подбирал карточку очередному ученику. Нужно было сесть на парту в полупустом классе и вдумчиво заниматься физикой. Канат Мусаевич в такие минуты даже старался тише дышать, чтобы не мешать своим ученикам.
Славику досталась карточка про силу трения. Тасек получил задания про силу тяжести. Они сидели рядом на одной парте и тупили одинаково. Славик выполнил первое задание, самое легкое. Начал расписывать одновременно второе и третье, писал, что знал. Тасек же аккуратно выводил на своем листочке условия задачи – несколько раз обводил ручкой абсолютно непонятные гремучие цифры и знаки.
Канат Мусаевич сел на учительский стол, поболтал ногами и неожиданно стал говорить, как на уроке.
– Представляете, показали по центральному телевидению фильм про Чернобыль. А я ведь там поучаствовал. Видел вчера много своих товарищей. Там была черно-белая хроника, как раз показали нашу бригаду, как мы там все разгребали.
– А вас показали?
