Сразу же за Даманским начинался район Трубы, как раз его и отделяли большие водопроводные трубы. Здесь находился любимый магазин Славки – «Мелодия», где продавались пластинки. Однажды завезли и семиструнные гитары. Каким-то чудом его мама, Евгения Мироновна, проходила мимо и купила ему гитару.
– Я даже что-то сыграла им, на трех аккордах, – рассказывала потом она и улыбалась. Так у Славика появилась семиструнная гитара. Он быстро догадался, что одна струна лишняя – убрал ее совсем и начал осваивать стиль игры на шестиструнке.
Дальше в сторону Сыр-Дарьи находился центр города с пешеходной улицей Арбат, а в другом направлении – микрорайоны девятиэтажек, пятый, шестой и еще какие-то.
Основная жизнь их района текла между двух улиц – Янгеля и Мира. Кто-то еще лет десять назад начал пацанью войну между мировцами и янгелевцами – в ней успел поучаствовать даже отличник Славка. Это был жаркий весенний день. Он играл в футбол во дворе, когда со стороны школы неожиданно вылетела толпа подростков с «брызгалками» в руках. Они буквально расстреляли обе их команды и с диким хохотом понеслись заправлять воду из трубы, которая лилась как раз за домом Новицких.
– Побежали ко мне, и скинем на них бомбочки с моего балкона, – вдруг предложил Славка. И все двадцать человек, мокрые, но вдохновленные его идеей – пулей полетели на пятый этаж.
Набрали в целлофановые пакеты воды, тихо вышли на балкон. Все мировцы сидели на трубах как раз под ними. Янгелевцы сосредоточились, и бросили – все по военной науке: кидали по пять пакетов одновременно. Бросили одни, тут же подошли другие. Это была победа!
Здоровые парни даже не могли понять, откуда этот поток воды. Некоторые пакеты падали на трубы разлетались с диким треском. Мировцы убежали как ошпаренные.
Конечно, коридор и комнаты Славкиной квартиры были истоптаны какой-то исключительной грязью. Мама тогда очень ругалась, а папа наоборот – только улыбался.
Один раз они чуть не переехали на Трубы, но в последний момент хорошая квартира ушла к офицеру с другой площадки. Так и жили они всю жизнь “на Даманском”. Лишь однажды переехали в дом напротив, в трехкомнатную квартиру. Это был самый простой переезд в их жизни: спуститься с пятого этажа, перейти двор, подняться на пятый этаж. Славка в тот переезд запомнил, как нес в руках зеленую лампу – под которой проводил за книжками все свои вечера.
«Даманские» любили оставлять на стенах других районов свой знак – большая буква «Д» и маленькая «м»: впрочем, у футбольной команды «Динамо» был такой же знак. Даманский был ближе всех к Тюра-Таму – казахской деревни, где находилась железнодорожная станция.
Сур плохо говорил по-русски. А по-казахски из всего его окружения хорошо понимала только бабушка. Она всю жизнь жила в Тюра-Таме, держала коров. Паслись они в основном на помойках Ленинска. С утра баба Роза подгоняла их к дырке в колючем заборе, а вечером там же встречала. Редкой травы можно было поесть только весной, уже в мае она вся выгорала, и коровы сами направлялись в город.
Мать одна воспитывала их с младшим братом. Денег никогда не хватало. Поэтому когда родственники предложили им переехать в Ленинск и занять пустующую квартиру, согласились сразу же. И обрадовались – дети будут ходить в нормальную школу, а мать начнет торговать на рынке.
Но в школе Сур учиться не мог: просто физически ничего не понимал. В начале учителя еще бились над ним, а потом просто отстали – ставили автоматом тройки, лишь бы дотянул до восьмого класса.
Иногда Сур выходил прямо на уроке, как будто в туалет, а сам доставал нун-чаки и махал ими в пустых коридорах. Боевое оружие Брюса Ли тогда было под запретом – милиция реально могла конфисковать эти боевые палочки, да еще вызвать родителей. Тем больше было понта в ежедневных тренировках Сура в школьных коридорах.
Все началось, когда в деревню приехали родственники из Актюбинска. Старшие двоюродные братья Нурлан и Бахыт рассказали, что русских надо давить везде, где только можно.
– Это наша земля, а они ее заняли, и нас всегда притесняли, – обстоятельно рассказывал Нурлан. Они ночью курили на скамейке за бабушкиным домом: его белая стена-мазанка была еле видна. – И русские увидели нашу силу, теперь удирают из больших городов – целыми районами… Я поговорю со старшаками из ХБ, будешь смотреть за своей школой. Пора становиться человеком.
ХБ – так называлась самая большая казахская банда в городе. Кто-то посмеялся, что переводиться она как «Хулиганы Байконура», но на самом деле точный перевод – Хутор Болдинка. Так называлось небольшое селение, которое раньше находилось на месте Ленинска.
– Я – местный, – значительно объяснил Сур своим бывшим одноклассникам, когда неожиданно появился в школьном туалете и потребовал принести ему завтра деньги.
Он нисколько не боялся, наоборот – вдруг почувствовал в себе и силу, и право быть крутым. И деньги понесли.
