О том, что Бакланов ходит обедать в «Лакомку», Ольга забыла.
В тот день Федя обошёлся без обеда: из-за утренних передрязг у него пропал аппетит. А зайди он в этот самый день в кафе, так и застал бы мирно беседующих подружек. Своих подружек. И кто знает, как бы прошёл и чем бы закончился тот разговор.
Перед лабораторией международных отношений кучкуются молодые учёные. В десять начало собеседований. Ставки – выше некуда: на годичную стажировку при Минэкономики Датского Королевства отправятся двое счастливчиков, самых талантливых и перспективных. К тому же, молодых: ценз – до сорока лет.
Отбор – задача всегда непростая, а в нынешних условиях – тем более: в науку молодёжь идёт неохотно. В прежние времена попасть в НИИ считалось за честь и благо, но в годы девяностые, позднее названные «лихими», обнищавшее государство лишило институты нормальной поддержки. Не то чтоб совсем, крохи какие-то доставались, но прожить на ставку сотрудника НИИ – м-м-м… можно, только недолго. Те, кто постарше и к пенсии поближе, терпят, деваться им некуда: никому они больше не нужны. А молодёжи хочется не просто жить, а – хорошо жить. Вот и уходят лучшие молодые кадры если не в бизнес, то в проекты на западные гранты. А в НИИ остаются далеко не лучшие, хотя исключения бывают.
Институт предложил десять претендентов. В дирекции список составили так, чтобы победа непременно досталась назначенным фаворитам, надёжным и удобным. Такими считались Анатолий Ерышев и Павел Саврук. Ну, с Толиком понятно: ещё нет и тридцати двух, а уже доктор наук, да ещё и главный консультант министерства, плюс три книги, сотни полторы статей… А вот Паша Саврук, хоть и младший научный, зато по «совместительству» директорский сын. Тоже фактор.
У европейцев подходы свои. Условие конкурса – прозрачный отбор по множеству критериев. И никаких блатов! «Совок» закончился! Пора переходить на цивилизованные отношения.
Датчане попросили обязательно включить в список Елену Овчаренко и Фёдора Бакланова. Кандидатура Лены возражений не вызвала, хоть она и сильный конкурент, особенно для Саврука-младшего. А вот что касается Фёдора, в дирекции долго крутили носом. Судили-рядили, да пришлось-таки уступить.
– Иначе стажировка будет отменена, – без обиняков заявил руководитель делегации Педерсен академику Савруку.
Ровно в десять входит первый претендент. Один против шестерых. По ту сторону стола – члены комиссии: бородатый профессор Педерсен, доктор Янсен с пижонистыми косичками, юная доктор Бента Ларсен, шатенка с белозубой улыбкой, и столь же юная профессор Марефа Квист, голубоглазая блондинка. От института в комиссию включены завотделом внешних связей Виктор Шевчук, бывший посол, и Вика Медведева, сопровождающая датских гостей в качестве переводчицы.
Процесс идёт. Задаются вопросы, принимаются ответы. Прямо никому ничего не говорят: решение будет принято после заслушивания всех участников отбора.
Предпоследним заходит Фёдор Бакланов. В руках – блокнот, книга в мягком переплёте и какие-то брошюрки. Его появление радостно приветствуется датчанами, но сдержанно воспринимается Шевчуком и Медведевой. Может, причина в одёжке?
Из претендентов только Бакланов одет фривольно, в любимые джинсы с бахромой и клетчатую рубаху. На остальных – деловые костюмы и галстуки, женщины – в строгих платьях. Только ведь и по одёжке встречают по-разному: для европейцев свободный стиль вполне приемлем, иначе к нему относятся выходцы из совка. А может, разница в отношении вызвана не стилем одежды, а самим Баклановым? За три дня он успел открыться гостям с выгодной для себя стороны: блеснул языкознанием, обрывками сведений об экономике. Но ведь коллеги знают его в разных проявлениях и не всегда в лучших.
Заняв предложенный стул, Фёдор не может настроиться на серьёзный лад. Его внимание отвлекает диван, тот самый, отделанный итальянской кожей. На нём полгода назад свершилось долгожданное возмездие. Всё помнится настолько ясно, что у Фёдора возникает желание сорваться с места, сбежать – и к чёрту стажировку! Но тогда зачем приходил? Нет, раз уж назвался груздем, то и нечего из кузова дёргаться. Сиди, слушай, отвечай.
Собеседование – или, как это чаще называют, интервью – начинается с общих вопросов: кто да откуда, где учился, чем занимаешься, семья и дети.
Фёдору приходят на память слова Карины о том, что у него есть сын. «Сколько же ему? Лет семь, наверное?» – думает Фёдор, отвечая, что холост. О родителях вопросы не задаются, слава богу, а то бы он мог не удержаться и такого наговорить…
Дальше – вопросы о научных интересах. И что отвечать? Заготовки у него есть, но смущает присутствие «туземцев» – Шевчука и Медведевой.
