Уже на самом выходе из больницы амулет связи на груди Фарлея вдруг привычно засветился. Тот машинально накрыл его ладонью и через пару секунд неожиданно разразился такой бранью, что я испуганно подпрыгнула на месте.
Ой, что это с ним? Никогда его в таком бешенстве не видела! Даже представить не в силах, что обычно невозмутимого Фарлея может настолько вывести из себя.
Амулет погас, и Фарлей втянул в себя воздух, силясь успокоиться. Затем медленно выпустил его через рот.
– Прошу прощения, – буркнул, не глядя на меня или Орландо.
– Что случилось? – спросил рыжий дознаватель, опередив меня с вопросом буквально на какой-то миг.
– Деер мертв, – сказал Фарлей.
– Но… как? – спросила уже я, заикаясь от изумления. – Он ведь был в камере!
В голове тут же зароились самые жуткие подозрения. Неужели сообщники преступников есть и в городской полиции? Это же просто кошмар! Тогда Фарлею действительно не справиться с расследованием в одиночку!
– Он покончил с собой, – почти не разжимая губ, обронил Фарлей. – Как оказалось, в одну из пуговиц его рубашки была зашита капсула с ядом. Видимо, подлец понял, что на снисхождение суда ему надеяться не стоит. И поторопился самостоятельно свести счеты с жизнью.
– Или же его вынудили это сделать, – буркнула я. – Если против нас играет менталист, то он вполне мог внушить ему это желание на расстояние, испугавшись, что в противном случае подельник выдаст его с потрохами.
Фарлей с интересом глянул на меня. Открыл было рот, собираясь что-то сказать, но почти сразу передумал и на мгновение зажмурился, словно пытался собраться с мыслями. Затем кивнул, как будто соглашался сам с собою в каком-то мысленном споре. И негромко сказал:
– Орландо, возвращайся в отдел. Узнаешь все детали и доложишь мне.
– А что делать мне? – спросила я.
– Я бы отправил тебя к себе домой или с Орландо, – честно признался Фарлей. – Но ты ведь все равно заупрямишься. Поэтому поедешь со мной.
– Куда? – полюбопытствовала я.
Интересно, что задумал Фарлей? По-моему, только что оборвалась последняя ниточка. Граф Ириер, его мерзейший братец и не менее противная женушка мертвы. Подельник Деер тоже предстал перед судом богов, надеюсь, они будут к нему жестоки. Мужчина, отравивший графиню, сбежал. Ищи его теперь на улицах Гроштера.
Да, во всем этом есть и один плюс: мне больше не грозит обвинение в убийстве. Но смогу ли я спокойно спать, зная, что в каком-то доме за пределами города томятся в заточении несколько девушек, судьба которых – ублажать мерзких извращенцев? И глупо надеяться, что Лесси сумеет показать дорогу к этому вертепу. Девушка из провинции, не знающая округу… Нет, совершенно точно, она понятия не имеет, где находится этот проклятый дом.
– Виер Норберг Клинг приглашал меня на беседу, – процедил сквозь зубы в этот момент Фарлей, оборвав вихрь моих рассуждений. – Думаю, сама пора навестить его.
Ой. Ой-ой-ой. И я зябко поежилась. То есть, сейчас мы отправимся в гости к ректору гроштерской академии колдовских искусств?
– Но если ты против или устала – то езжай ко мне, – искушающим тоном добавил Фарлей. – Орландо закинет тебя по дороге в отдел. К тому же целительница ясно сказала, что переутомляться тебе сейчас нельзя. А Эйган приготовит тебе завтрак. И ты отдохнешь.
Мысль была соблазнительная, даже очень. Выпить бы сейчас горячего молока с теплыми ватрушками, а потом завалиться спать! Но меня тут же кольнуло раскаяние, когда я посмотрела на бледного от усталости Фарлея. Ну да, я буду, значит, дрыхнуть без задних ног, а он продолжит разгребать проблемы, в которые по большому счету именно я его и втравила.
– Ну уж нет, – нарочито бодро отозвалась я. – Мы вместе, забыл? От первого шага до последнего.
Фарлей не улыбнулся, нет. Но его глаза потеплели так, что я едва удержалась от желания шагнуть к нему и нырнуть в объятия.
– Тогда едем, – проговорил он.
– А ты уверен, что Норберг Клинг в такой ранний час уже на рабочем месте? – скептически вопросила я.
– Нет. – Фарлей одарил меня лучезарной улыбкой. – Поэтому мы отправимся в его родовой замок. Думаю, там мы его точно застанем.
Я мирно дремала в углу кареты. Понятия не имею, сколько времени прошло после того, как мы покинули больницу. Но меня разбудил сухой натуженный скрип кареты, остановившейся в широком внутреннем дворе какого-то замка.
Я испуганно распахнула глаза. Покосилась на Фарлея.
По всему было видно, что как раз он не воспользовался удобной возможностью хоть на несколько минут скользнуть в объятия небытия. Черные круги бессонницы под его глазами стали четче, само лицо осунулось, а скулы заострились до невозможности.
Не говоря ни слова, Фарлей первым выбрался из кареты. Любезно предложил мне руку. И, вопреки своим привычкам, на сей раз я не отказалась от этого проявления заботы.
Мне было не по себе. И это еще мягко сказано!
