Наконец она подняла глаза. Буквально в десяти шагах от неё стоял мужчина, на вид не старше тридцати. Высокий стройный брюнет с короткой стрижкой и орлиным профилем. Внимательный темный взгляд устремлён на неё. Шиповничек слегка смутилась, но продолжала идти ему навстречу, надеясь молча разминуться. Ведь они не представлены. Нельзя так запросто заговорить с мужчиной, который, судя по его виду, богат и знатен.
Когда она подошла поближе, незнакомец галантно поклонился ей:
— Доброе утро, мадемуазель.
Шёлковые волосы цвета воронова крыла взметнулись совсем близко от Шиповничек. Она ответила:
— Доброе утро, монсеньор.
— В столь ранний час лишь очень немногие гости уже встали. Вам не скучно гулять одной?
— О нет, монсеньор. Я любовалась дворцом.
— И как он вам нравится? — в тоне принца мелькнула ирония.
— Он великолепен!
— Простите мою невежливость. Позвольте представиться. Меня зовут… Чёрный Тюльпан. А вас? Мадемуазель…
— Шиповничек дю Рози`, — она присела в реверансе. — Счастлива познакомиться.
"Забавная малышка, — оценил принц. — Провинциалка, но миленькая. Интересно, откуда она взялась?"
— Вероятно, вы новая фрейлина принцессы Бьянки? — закинул он пробную удочку.
Шиповничек скромно ответила:
— Я была бы чрезвычайно рада стать ею, но пока я даже не представлена принцессам.
— Вы здесь впервые?
— Да, я приехала во дворец первый раз, на день рождения принцесс. А вы, монсеньор, часто бывали здесь?
— Неоднократно. Уверен, вам понравится на балу. Скажите, когда и где мы снова увидимся? Я желал бы продолжить наше знакомство.
— Право, не знаю, — Шиповничек зарделась. Глубокий взгляд тёмных глаз, временами вспыхивающих огнём, льстил ей.
— Но вы будете на утреннем приёме? Я найду вас, мадемуазель. Думаю, ваше желание стать фрейлиной исполнится очень скоро. До встречи во дворце.
С этими словами Чёрный Тюльпан отвесил ещё один поклон дебютантке и удалился.
— Как он мил, — мечтательно вздохнула Шиповничек.
— Кто "он", разрешите узнать? — раздался ревнивый голос у неё за спиной.
От неожиданности Шиповничек вздрогнула и резко обернулась. Розанчик, запыхавшийся от быстрого бега, стоял рядом.
— Я же говорил, что не задержусь. Ты не скучала, тебя никто не обидел?
— Что ты, я познакомилась с интересным кавалером, он обещал, что мы ещё встретимся. Говорил, что не первый раз во дворце, может, ты его знаешь? Такой высокий, жгучий брюнет. Красивый. Сказал, что его зовут… А! Вспомнила: Чёрный Тюльпан! — взахлёб рассказывала новости юная очаровательница.
Розанчик нахмурился.
— Ты хочешь сказать
"Принц!" — кровь прилила к щекам Шиповничек и прибоем застучала в висках.
— Как принц? Ты шутишь?
— Нет, не шучу, — холодно ответил Розанчик. Его голубые глаза сузились, паж пристально смотрел на сестру.
— Чёрный Тюльпан — не тот, с кем безопасно разговаривать. Я бы не советовал тебе, сестричка…
— Что ты понимаешь! — перебила Шиповничек.
— Больше, чем ты думаешь! Я слишком хорошо знаю этого господина. И знаком с ним не первый год. Когда он появляется во дворце, обязательно возникают проблемы. Никто не командует тобой, я лишь хочу дать тебе совет…
— Не обижайся, Розанчик, — потупилась сестра.
— Да брось, я и не думал. Кстати, уже четверть девятого. В девять — утренний приём у принцесс. Пора собираться.
"Он будет там", — подумала Шиповничек, а вслух ответила:
— Конечно, пойдём скорей…
.
Тронный зал наполнился шорохом юбок, шелестом плащей, смехом и перешёптыванием придворных, ожидающих выхода принцесс. Дамы в роскошных платьях, нарядные кавалеры, которые для утреннего выхода пристегнули шпаги, надели шляпы, и теперь мелодичное звяканье клинков и шпор, мелькание шикарных радужных перьев дополняло общую картину. Общество весьма напоминало пёстрый цветник.
В левой стене над головами придворных размещался узкий балкончик для музыкантов, и голоса настраиваемых инструментов вливались в общий хор.
Возможно, в толпе, ожидающей появления своих обожаемых принцесс, Шиповничек волновалась больше всех. Семья Роз и генерал Троян с племянницей стояли почти по центру, ближе к стене. Шиповничек нашла приют возле колонны жёлтого полупрозрачного мрамора. Весь декор зала выдержан в золотисто-коричневых тёплых тонах, отчего казалось, тут всегда солнечно.
