– Тогда какой смысл мне писать завещание, если после этого мне конец?
– У тебя есть выбор: все закончится сейчас или погибнут ещё люди. Иван, донья Беатрис, дон Хоакин. Они все мешают, и мы их все равно уберём, если ты не сохранишь им жизнь одной лишь бумажкой. Ну и о себе подумай. Либо ты умрешь быстро и без страданий, либо будешь мучиться и медленно издыхать. Ты ведь не думал, что пока ты будешь размышлять над завещанием, я обустрою тебе тут уютную комнатку с кроватью, подушками и шведским столом? Нет, ты так и будешь тут сидеть, у этого столба, пока либо не сдохнешь, либо не напишешь документ.
– Я не стану ничего писать, – отрезал Йон. – Можешь сожрать эту бумажку и сдохнуть сам.
– Подумай хорошенько. Тело вот-вот могут обнаружить. А там начнутся и поиски убийцы, коим окажется Иван.
– Какое ещё тело?!
– Я же сказал, что ты вчера вечером покинул отель, и тебя убили. Твой труп сейчас валяется в лесу под камнями, и обнаружить его будет не так уж и трудно. Ну, конечно, это не ты. Это всего лишь наш славный Родриге, но поверь, ни у кого даже в мыслях не возникнет, что это можешь быть не ты.
На следующий день Рафаэль снова зашёл к Йону, захватив поддельное завещание и графин воды. Он был уверен, что Йон уже принял правильное решение, и предвкушал, как они сейчас все напишут и оформят.
– Как жизнь? – весело спросил он, подходя к поникшей фигуре Йона. – Что-то ты совсем раскис.
Он развязал ему рот и опустился перед ним на корточки. Йон исподлобья взглянул на Рафаэля, и взгляд его полнился такой ненавистью, что любому бы стало не по себе. Но Рафаэль даже не изменился в лице. Он продолжал смотреть на Йона с насмешкой, словно вся эта ситуация его только забавляла. Казалось, что под человеческой оболочкой Рафаэля находится сущий дьявол, решивший устроить в этом отеле филиал ада.
– Подумал над предложением?
Йон предпочёл не отвечать.
– Время идёт, каждая минута твоего промедления не делает твоих близких счастливее. Ты представь только, Альба ездила на опознание обнаруженного тела и признала в нем тебя. Как видишь, никто и не подумал, что это не ты, а Родриге. Завтра тебя похоронят. Ты не видел, как она, бедная, страдает, ведь любовь всей её жизни мертва!
– Не верю, – кинул Йон.
– Можешь не верить, – ответил Рафаэль. – Но сейчас именно от тебя зависит судьба практически всех оставшихся Гарсиа. Готов написать завещание?
– Я лучше сдохну, чем позволю таким ублюдкам, как вы с Лукасом, победить.
– Не волнуйся, ты все равно сдохнешь. И кстати, я принёс тебе воды. Наверняка жажда замучила. – Рафаэль поднёс к его лицу графин с водой. Йон отнёсся к нему с опаской, но пить и правда хотелось страшно, поэтому он сделал глоток.
Ожидать от Рафаэля можно было чего угодно, но Йон никак не мог подумать, что после того, как он сделает несколько глотков, вся остальная вода выльется ему на голову.
– Ой! – деланно воскликнул Рафаэль. – Я случайно.
– Ты – мразь! – прошипел Йон, попытавшись пнуть Рафаэля связанными ногами, но не смог до него достать, так как тот уже отскочил на безопасное расстояние.
– Думай над завещанием, – сказал Рафаэль, словно не услышав слов Йона. – Я уже говорил, что так или иначе, но отель мы все равно получим. – И он ушел, оставив Йона одного.
Йон, по правде, не знал, что делать. Все действия Рафаэля и Лукаса казались жестокими настолько, что мало походили на правду. Но они уже убили несколько человек, тогда чего им стоило убить кого-то ещё? Они зашли настолько далеко, что их ждёт только два исхода – либо они обретут все, либо все потеряют.
После Рафаэль приходил к Йону еще несколько раз. Он сообщал о похоронах, о расследовании, об аресте Ивана и требовал написать завещание, упрекая Йона в том, что это на самом деле он виноват во всем происходящем.
Йон скрипел зубами от злости каждый раз, когда видел насмешливую физиономию Рафаэля, и ни капли не верил в его рассказы.
Не было никаких похорон. Как можно было подложить труп другого человека, чтобы все поверили, что это Йон? Пусть они и переодели этот труп в его костюм и нацепили на него его перстень… А может, даже трупа никакого не было, Рафаэль же не стал бы избавляться от такой верной собачонки, как Родриге. И Ивана не могли арестовать за то, чего он не совершал. Не могли Рафаэль и Лукас подставить его так, чтобы детектив в это поверил. Все это просто чушь, с помощью которой Рафаэль хочет заставить Йона написать завещание.
Больше всего Йона удивляло то, что Лукас на чердак не совался. А он хотел его увидеть и взглянуть в глаза этому подлому двуличному выродку. Надо же – он сам все это устроил, а всю грязную работу свалил на Рафаэля. Да он просто трус!..