Донья Адриана тоже переживала. Но теперь она переживала сразу за троих – за того бедного раненого юношу, за свою дочь, которой довелось пережить такой кошмар, и за сына, на которого тоже могли совершить покушение.
– Ну почему так долго! – воскликнула Альба. – Хоть бы у врача все получилось, пожалуйста!
– Я уверена, что дон Луис сделает все возможное, чтобы спасти его, – приободрила донья Адриана.
– Нужно вызвать полицию. Нельзя, чтобы убийца разгуливал по отелю. Альба, ты видела его лицо? Ты его знаешь? – спросил дон Хавьер.
– Нет. У него была маска зайца на лице.
– А кто это был? Один из гостей или человек с улицы, или вовсе официант?
– Не знаю, я не увидела! Он прятался в тени, а потом выстрелил, и это случилось так быстро, что я даже не успела опомниться! Я запомнила только чёрный фрак.
– Фрак как у сеньоров, из дорогой ткани? Или как у официанта? С пуговицами?
– Нет, не знаю. Не буду врать. Я не запомнила.
– Хавьер, перестань её спрашивать, – произнесла донья Адриана. – Не видишь, она и так потрясена.
– Нам же нужно все выяснить, чтобы подобного больше не произошло и чтобы виновный получил по заслугам!
– Этим будет заниматься полиция, но никак не ты!
Спор прервал вышедший из комнаты Матео. Он был бледным и явно шокированным, и от вида кузена Альба только сильнее заплакала, подумав о самом худшем.
– Он жив, но без сознания, – наконец изрек Матео. – Сейчас доктор все скажет.
– Слава богу, – выдохнула Альба, ощутив, что болезненные оковы неизвестности отпустили её сердце. – Нужно же сказать его матери! Она же об этом даже не знает! И Иван не знает!
– Альба, я позабочусь об этом, не переживай, – произнес дон Хавьер, радуясь, что хоть кто-то в этой семье не бесчувственная глыба льда.
Дверь в комнату Йона снова отворилась, и врач пригласил всех войти. Йон лежал на кровати с перевязанным плечом, почти синий и почти безжизненный. У Альбы сразу же сжалось сердце. Она чуть снова не зарыдала, но сдержалась, так как знала, что Йон жив – а это было самым главным.
– Так, молодому человеку нужен покой. Ни в коем случае не позволяйте ему вставать с кровати, иначе рана может открыться. Вкалывайте ему морфий, пол шприца один раз в день, желательно перед сном. Все нужное я оставил на тумбе, – проинформировал дон Луис.
– А как скоро он очнется? – спросил дон Хавьер.
– Трудно сказать. Может, через час, может быть вообще на утро. Нужно, чтобы рядом с ним кто-то постоянно находился и следил за тем, чтобы ему не стало хуже. В случае чего зовите меня, вы знаете, где я живу.
– Спасибо, дон Луис, вы очень помогли, – произнесла донья Адриана.
– Ну что уж вы, это моя работа, сеньора. С вашего позволения, я пойду.
– Конечно, сеньор, спасибо ещё раз, – сказал дон Хавьер, проводив врача до двери.
– Я останусь с ним, – сказала Альба, когда дверь за доном Луисом закрылась.
– Дочка, тебе бы сейчас лучше принять ванну и сменить платье…
– Плевала я на эту ванну и на это платье! – воскликнула девушка. – Я не уйду отсюда, пока он не очнется. Этот человек спас мне жизнь, между прочим, и я многим ему обязана.
Дон Хавьер подошел к кровати и с неким страхом взглянул на восковой профиль Йона. Подумать только, этот молодой парень, которому совсем недавно исполнилось двадцать два года, едва не погиб. А ведь у него впереди ещё целая жизнь! Каким же нужно быть бесчеловечным, чтобы взять и намеренно оборвать жизнь человека! Только Богу дано решать, кому и когда умирать, и никто не вправе решать это за него.
– Хорошо, – выдохнула донья Адриана. – Я тогда принесу тебе платье сюда и прикажу горничной оставить таз воды около двери. Но не пускай её сюда, поняла. Никто не должен знать о том, что произошло, чтобы не сеять панику.
– Ладно, мама, – сдалась Альба. Рядом с кроватью уже стоял таз, полный красной воды, и это привело девушку в ужас, потому что казалось, что таз наполнен чистой, густой кровью. Альба задвинула его ногой под кровать, лишь бы больше воображение не подкидывало ей ужасные картины.
– Хавьер? – окликнула женщина. – Идём.
Дон Хавьер кинул последний взгляд на Йона и с тяжёлым сердцем последовал за доньей Адрианой, оставив этого юношу в надежных руках племянницы.
– У тебя очень хорошая дочь, – произнес дон Хавьер. – Она принимает обслугу за людей. Более того, она принимает их за друзей.
– Она с детства такая. Сословные различия для нее всегда были пустым звуком. Хоакин отправил ее учиться, думая, что город поменяет ее взгляды на жизнь. Но он отправил её учиться юриспруденции и философии, что только укрепило её собственные взгляды. Став адвокатом, она стала ещё острее понимать, что все люди равны перед законом и перед смертью. И я с ней согласна.
– Вижу, что Альба выросла в тебя. А вот Лукас больше похож на моего братца. Такой же заносчивый и считающий, что весь свет должен перед ним преклоняться.
– Поосторожнее со словами! Лукас вообще-то тоже мой ребенок! – возмутилась женщина.
– Извини. Просто говорю, что думаю.
– Тебе нужно поговорить с Кристиной, ты не забыл? – перевела тему донья Адриана.
– Да, помню. Сейчас же пойду ее искать.