Бал виновных полностью

– Донья Канделария там. Она, наверное, пока не может находиться в своей комнате, ведь там погиб ее муж, – попытался объяснить Мартин.

– А тело уже унесли?

– Детектив забрал его в участок.

– Зачем? Это ведь был сердечный приступ.

– Они подозревают, что его отравили.

Йон лишь удивленно ахнул. И пока он осознавал эти слова, Мартин постучал в комнату. Дверь распахнулась, и на пороге оказался дон Хоакин, который с непониманием оглядел официантов.

– Я привел Йона, как вы и просили, – сообщил Мартин.

– Спасибо, Мартин, – произнесла Альба, которая вынырнула из-за спины отца.

Она помогла Йону пройти в комнату и усадила его за стол в то время, как её отец запер комнату изнутри, оставив ничего не понимающего Мартина за дверью.

– Зачем меня позвали? – тихо спросил Йон.

– Не знаю, бабушка хочет с тобой поговорить, – так же тихо отозвалась Альба.

Вся семья Гарсиа сидела за столом, во главе которого была донья Канделария. Никто не понимал, что происходит и зачем на семейное собрание привели одного из официантов отеля.

– Мама, что это значит? – спросил дон Хоакин, первым нарушив напряженную тишину.

– Вчера, перед своей смертью, Игнасио сообщил мне одну новость, – начала старая женщина, вытащив из-за пазухи смятую бумажку. Донья Беатрис сразу поняла, что к чему, и во все глаза уставилась на Йона. Это была та самая бумажка, которую дон Игнасио нашел в портсигаре ее мужа. – В общем, дорогой мой, просто прочитай. – Донья Канделария протянула Йону письмо. Тот аккуратно развернул его и принялся читать, ощущая, как сердце в его груди делает болезненные скачки.

Альба, которая сидела рядом с Йоном, наклонилась к письму и стала читать вместе с ним, иногда плохо разбирая слова, потому что листок прыгал в его дрожащей руке.

Вот что там было написано:

«Много лет – если быть точным, то двадцать три года, – я хранил один секрет. Этот секрет мог разрушить наш с Беатрисой счастливый брак. Но теперь я не вижу другого выхода, кроме как, наконец, выложить все карты на стол. Я изменял Беатрисе. Много раз. И даже не задумался, к каким последствиям это может привести. А привело это к тому, что у меня родился еще один сын, который все эти годы прожил среди обслуги. Его зовут Йон, и я хочу признать его своим законным сыном. Если дорогой отец выполнит свое обещание и передаст наследство мне, своему первенцу, то отель „Гарсиа“ по праву наследования достанется моему второму сыну Йону. Но не думайте, что я обделяю Матео. Матео сам отказался от отеля, и мы договорились, что он получит мои апартаменты в Мадриде. Я хочу, чтобы Йон получил мою фамилию и фамилию своей матери, которая поступила мудро, не став рассказывать о нас всем подряд и не потребовала ничего взамен».

Все перед глазами поплыло. Йон не знал, как реагировать. Плакать, смеяться? Верить, не верить? Весь мир полетел из-под ног, посыпался прахом и похоронил под собой двадцать два года его жизни. Всю жизнь он был Гарсиа, но вместо того, чтобы нежиться в белых простынях и есть на завтрак шоколадные пироги, он прислуживал собственному отцу, собственным братьям, всей собственной чертовой лживой семье!

Листок выпал из его рук и моментально был схвачен доном Хоакином, который начал читать вслух для всех остальных. Но Йон не слышал его голоса. Шок оглушил и отгородил от мира, оставив лишь ворох вопросов «почему?».

– И что это получается, мама! – воскликнул мужчина, закончив читать. Его возмущенный громкий голос разрушил купол мыслей Йона и вернул его в эту злосчастную гостиную. – Вы хотите сказать, что собираетесь передать отель какому-то выродку?! У меня есть сын и дочь. Двое наследников. Истинных Гарсиа! А вы хотите передать отель официанту!

– Замолчи, Хоакин! – донья Канделария ударила кулаком по столу. – Этот молодой человек тоже Гарсиа. Он мой внук и сын твоего родного брата. Думаю, что для тебя не секрет, что Лукас привык к праздной жизни и растранжирит семейное богатство направо-налево.

– А Альба?! Мы найдем ей хорошего мужа, который возьмет отель на себя.