– Бог с этим анонимом, – кинула та. – Главное документы. Их нужно найти и уничтожить, чтобы больше никто не смог шантажировать нашу семью. Я была бы вам очень признательна, если бы вы помогли мне их найти. И я верну Йона туда, где он должен быть. Мне кажется, что аноним – кто-то из отеля, а значит, документы находятся тут. Я не представляю, кому мог помешать Йон. И вот что я решила: сегодня же проведем обыск комнат обслуги.
– Вы думаете, это кто-то из обслуги? – спросила Альба.
– Я не знаю. Но все равно нужно проверить.
К столу подошел официант, на которого не обратили внимания ни донья Беатрис, ни донья Канделария, словно он был предметом мебели. Впрочем, в их глазах он им и был. Как бы хорошо они теперь ни относились к Йону, остальная обслуга по-прежнему оставалась лишь обслугой. Понадобится время, чтобы сеньоры начали видеть в своих работниках людей. И, возможно, этого времени понадобится много.
Альба же придерживалась более современных взглядов, а потому сразу обратила внимание, что официант, после того, как подал чай, в нерешительности замялся и попытался что-то сказать, но никак не смог перебить разговор. Донья Беатрис расспрашивала донью Канделарию о том, могут ли где-то в отеле быть потайные места на случай, если в комнатах обслуги ничего не удастся найти. Они говорили тихо, чтобы никто не мог их подслушать, и даже сама Альба едва могла расслышать обрывки фраз. Бедный официант топтался рядом и не знал, как привлечь к себе внимание и сказать то, что он пришел сказать.
– Что-то случилось, Мартин? – спросила Альба, решив перебить разговор самостоятельно. Донья Беатрис и донья Канделария замолчали и уставились на официанта.
– Извините, я просто хотел предупредить, что к вам сейчас подойдет какая-то сеньорита. Она искала семью Гарсиа, и я сказал, что вы отдыхаете тут.
– Хорошо. А что за сеньорита? Она назвалась? – осведомилась Альба.
– Она сказала, что ее зовут сеньорита Гарсиа.
– Что?! – донья Беатрис едва не подавилась. – Но тут только одна сеньорита Гарсиа.
– Я знаю, но она назвалась так.
– Спасибо, Мартин. Ты сделал все правильно. Можешь идти, – отрывисто сказала Альба, а после с непониманием посмотрела на тетю и бабушку. – Вот так совпадение, у семьи этой сеньориты такая же фамилия, как и у нашей.
– Не то слово, – ответила донья Канделария, а сама ощутила, как сердце в груди забилось в два раза быстрее от нарастающего волнения.
– Кажется, это она. Та сеньорита в черно-белом платье, что так уверенно идет в нашу сторону, – заметила донья Беатрис, кивком указав на гравийную дорожку, по которой размашистыми шагами шла девушка. Девушка эта произвела на нее противоречивое впечатление, и даже не понятно почему. Наверное, из-за того, что вид ее был слишком контрастный, причем эта контрастность проявлялась не только в черно-белом наряде, но и в ее манере держаться и в выражении лица. Вроде бы утонченная сеньорита, но в глазах блещет какой-то огонек, словно от нее в любой момент нужно ждать какую-нибудь гадость.
Альба тоже заметила этот огонек. Такой огонек она раньше уже у кого-то видела. Она видела его у Йона, еще в детстве, до того, как он стал работать в отеле официантом. И означало это вовсе не гадость, это означало, что в любой момент нужно готовиться к какой-нибудь веселой переделке. Огонек этой сеньориты, как видно, не потух со временем, как потух огонек Йона от тяжелой работы и горестей. И видеть это в чужих глазах было одновременно и тоскливо, и радостно.
– Добрый день. Донья Канделария? – спросила девушка, когда подобралась к столику. – А вас, сеньора и сеньорита, я, к сожалению, не знаю. Но очень бы хотела с вами познакомиться. Меня зовут Андреа Гарсиа. Я внучка дона Юсебио Гарсиа, он был родным братом дона Игнасио.
Андреа улыбнулась, оглядев удивленные лица дальних родственниц и словно наслаждаясь их замешательством. Она любила производить впечатление на людей и сбивать их с толку. Возможно, кому-то она казалась эксцентричной, кому-то – нахальной, но сама себя таковой не считала.