Это была Виктория. Серебряная ложка выпала из её рук и со звоном упала на пол. На пару секунд воцарилась тишина, но она тут же нарушилась шагами агентов, которые подошли к девушке и грубо взяли её под руки. Под удивленные взгляды горничных и официантов Викторию потащили через всю кухню, но там агенты натолкнулись на преграду в лице возмущённой доньи Валенсии.
– В чем дело?! – воскликнула она. – Почему вы забираете мою горничную?!
– Виктория Монтеро обвиняется в убийстве дона Хавьера Гарсиа, сеньора, – произнес детектив ледяным тоном. – У нас есть ордер на арест.
Викки побледнела и забилась в руках агентов, как пойманная в клетку птица, но от этого их хватка стала только сильнее. Её посадят, засудят, а потом казнят. Все кончено. Она обречена. И обрекла на это себя сама.
Экономка ахнула, схватилась за сердце и с ужасом посмотрела на Викторию, надеясь увидеть в её глазах непонимание и возмущение и желая услышать от нее яростные протесты. Но она ничего не говорила, лишь смотрела на всех глазами, полными страха и вины.
– Если позволите, мы продолжим выполнять свою работу, – сказал Монтойя и приказал агентам вести арестованную на выход.
Больше никто полиции не мешал. Викторию вывели из отеля под удивленные взгляды работников и только на улице защелкнули на её руках наручники.
– Мне нужно сообщить обо всем донье Канделарии, – сказал Монтойя. – Ведите её в участок. Я подойду чуть позже. Агент Сиприано, проследите, чтобы все было сделано, как следует.
– Я не подведу вас, детектив, – ответил тот, возгордившись, что Монтойя выделил его среди остальных агентов.
Детектив кивнул и отправился на поиски владелицы отеля. Пришлось побегать туда-сюда прежде, чем обнаружить её за столиком в саду.
– Донья Канделария, – произнес Монтойя с учтивым поклоном. – Прошу прощения, что приходится отвлекать вас от беседы. Но мне нужно сообщить вам кое-что, что касается убийства вашего сына дона Хавьера Гарсиа.
– Говорите, – ответила та, едва скрыв подступившее волнение.
Монтойя обвел взглядом собравшихся. Его смутило присутствие незнакомой сеньориты в черно-белом платье, и он не решился начать говорить.
Донья Канделария, видимо, увидела смятение детектива и поспешила сказать:
– Все в порядке. Это сеньорита Андреа Гарсиа, наша далекая родственница. Можете говорить при ней.
– Недавно на скалистом берегу мы обнаружили ящик, заполненный орудиями убийства, – начал детектив издалека. – Я не стал говорить вам об этом раньше, потому что не хотел давать ложных надежд. Мы работаем по новой технологии, которая заключается в снятии отпечатков пальцев с орудий убийств. На шприце, которым вкололи морфий дону Хавьеру, обнаружился отпечаток, который принадлежит одной из ваших горничных. Это Виктория Монтеро. Мы задержали ее, агенты сейчас ведут ее в участок.
– Что?! – Воскликнула Альба, подскочив на ноги и опрокинув на стол чашку с чаем. Эта новость выбила весь воздух из ее легких, и теперь девушка едва могла дышать. – Виктория? Вы в этом уверены?
– Абсолютно, сеньорита Альба. Но, боюсь, это не конец. Нет доказательств того, что остальные преступления совершила Виктория. К тому же, убийца в маске, который стрелял в… – замялся детектив, вовремя вспомнив, что Альба просила никому не говорить, что стреляли на самом деле в Йона. – Который стрелял в вас, был мужчиной. И тот человек, что ранил сеньора Лукаса, по его словам, был тоже мужчиной. К тому же горничная вряд ли бы смогла зарезать ножом военного, а после вытолкнуть из окна дона Хавьера. По моей версии, она заметала чьи-то следы. Настоящего убийцу нам еще предстоит поймать.
– Простите, – пискнула Альба, даже не дослушав, что детектив скажет еще, и бросилась со всех ног в отель. Ей предстояло сообщить обо всем этом Йону. Она знала, что Йон и эта горничная были хорошими друзьями. И наверняка сейчас эта новость разрушит весь его мир. Но что было делать? Убийца пойман. Пусть и не самый главный, но все-таки один из них. И кто – скромная и добрая с виду горничная!
Добежав до двери номера Адель, Альба остановилась и решила отдышаться. Сердце в груди барабанило так сильно, что наверняка проходящие мимо сеньоры его отлично слышали. Из комнаты доносились голоса, и Альба ненароком прислушалась, поражаясь тому, как, оказывается, в коридоре все слышно.
– Ты делаешь успехи, Йон, – это говорила Адель. – Точнее мсье Йон. Глядишь, во Франции и не поймут, что ты испанец.
– Ты явно переоцениваешь мои возможности.
– Давай, повтори, что мы выучили! – потребовала она.
– Bonjour! Excusez-moi pour que je parle français mal. Parlez-vous espagnol?2 – гордо изрек Йон.
– Очень хорошо! – похвалила Адель.
Альба за дверью отчего-то задохнулась от возмущения. Она собрала всю свою волю в кулак и без стука вошла в комнату. Адель сидела в кресле и листала свою книгу, что-то из нее переписывая на листок бумаги. Йон лежал на кровати с похожим листком в руках и шепотом с него читал. Очевидно, пытался прочесть французские слова, которые ему написала Адель.
Но приход Альбы тут же заставил их отложить все свои дела и с беспокойством посмотреть на подругу.