Началась страшная борьба. Брюле выронил нож, и его схватила Лукреция.
Столб черного дыма взвился над фермой.
— Я его спасу! Я его спасу! — повторяла Лукреция с дикой энергией.
— Ты замолчишь и умрешь, — отвечал фермер.
Борьба была страшная и ожесточенная между этим сильным мужчиной и этой женщиной, изнуренной усталостью, и фермерша, пугаясь шума и криков, доносившихся до нее, сбежала сверху и подоспела на помощь к дочери в ту минуту, когда Лукреция почти ослабла…
Между тем капитан Виктор Бернье спал; он спал, несмотря на данную себе клятву все видеть и все примечать. Усталость взяла верх, но сон капитан был лихорадочен и тревожен.
Его разбудил непонятный шум. Перегородка, отделявшая комнату, занимаемую им, была тонка. Капитану показалось, что он услыхал на чердаке шаги. Он подумал, что это какой-нибудь работник пришел за сеном для коров, и не встал с постели, однако через четверть часа ему опять послышались шаги.
— Эй! Кто там? — крикнул капитан.
Никто не отвечал.
— Показалось, — пожал плечами Бернье.
Он опять заснул. Новый шум разбудил его. Ему слышались заглушаемые голоса, невнятные крики, поспешные шаги по деревянной лестнице; на этот раз капитан соскочил с постели и подбежал к окну, но, несмотря на все усилия, не смог его открыть. Тогда он решился постучать в дверь графа Анри. Тот не отвечал.
— Анри! — позвал капитан громко.
То же молчание. Капитан решился отворить дверь и вошел в комнату графа. Комната была пуста, и постель не смята.
«Вероятно, — подумал капитан, — здесь где-нибудь на ферме есть хорошенькая девушка, с которой Анри беседует при лунном свете».
Найдя объяснение, он спокойно лег, но вместо того, чтоб спать, капитан принялся думать. Его крайне удивляло равнодушие его друга, графа Анри, к поджигателям. Какая была на то причина? Анри был пламенным роялистом, а полиция Директории уверяла, что поджигатели — тоже роялисты. Потом капитан вспомнил, что Анри каждую ночь уходил из Роша. Интересно, куда?
Страшная мысль мелькнула в голове капитана: «А если Анри во главе поджигателей?»
Эта мысль, которую сначала он отбросил с негодованием, мало-помалу укоренилась в его сознании.
«Он может поджечь ферму, — предположил Бернье. — А что, если он покинул свою постель именно для этого?»
Это последнее размышление мучило капитана несколько минут, но здравый смысл и рассудок восторжествовали. Капитан отверг все оскорбительные подозрения, вспомнил открытую и благородную наружность своего друга и его приятный голос.
Бернье опять заснул, но этот новый сон продолжался недолго — его прервал не шум, а едкий запах. Густой дым заполнял комнату. Капитан вскочил с постели и бросился в пустую комнату графа Анри, но — странное дело! — окно, бывшее открытым час назад, оказалось заперто, и капитан напрасно старался отворить ставни. Тогда он вернулся к двери, ведущей в коридор. Она была заперта изнутри. Преступная рука задвинула засов, и капитан напрасно стучал в дверь…
Вне себя метался он минут десять с дикими криками от двери к окну и не мог ничего сделать. Задыхаясь от дыма, капитан рухнул на пол. Доски под ногами уже начали трещать, показались языки пламени..
К счастью, когда Бернье уже считал себя погибшим, на лестнице раздались шаги и дверь в комнату с грохотом распахнулась. Словно ангел спасения, явилась женщина.
— Виктор, я прощаю тебя! — сказала она. — Идем!
— Ты?! Ты! Лукреция! — прошептал капитан.
— Надо спешить, огонь быстро распространяется…
Капитан схватил Лукрецию на руки и понес ее сквозь пламя.
А где же в это время находился Заяц?
Он поспешно спустился по лестнице, которая вела в ригу, три поджигателя шли следом. Заяц взял одного из них за руку и подвел к окну, через которое граф Анри покинул ферму.
— Я на тебя влезу, — сказал мальчишка.
— Зачем? — спросил поджигатель.
— Чтобы закрыть окно. Если хочешь, чтобы хлеб испекся, закрывай печку.
Поджигатель прислонился к стене и сгорбился. Заяц проворно влез ему на плечи и бесшумно закрыл ставни, потом соскочил на землю. Поджигатели подхватили толстое бревно и приложили его к запертым ставням.
Потом Брюле задвинул засов на двери капитана.
— Он испечется, как яблоко, — усмехнулся Заяц. — Ну, товарищи, поспешим!
— Куда мы идем? — спросил один из трех поджигателей.
— Ступайте куда хотите, здесь нечего грабить. Зачем же вам ждать пожар?
— Это правда. А ты?
— У меня есть свой план.
— Ты пойдешь осматривать капканы?
— Нет, я сделаю новый.
— Еще?
— Да, для косуль. Кто пойдет со мною?
— Я, — сказали все поджигатели.
— Ах, нет, один — пусть так, а куда же троим? Пусть каждый идет в свою сторону, это будет лучше.
— Чего ты боишься?
— Встретить какого-нибудь дровосека, который удивится, сколько нас собралось.
— Теперь дровосеки в своих хижинах и спят.
— Кто знает…
— Если только между ними нет таких браконьеров, как ты…
— Откровенно говоря, я боюсь только одного.
— Кого.
— Жакомэ.
— Неужели ты его боишься?
— Как огня.
— Глуп же ты! Когда занимаешься нашим ремеслом, огня нечего бояться.
— Так, но я боюсь Жакомэ.
— Почему?
— Потому что он сердится на моего отца.
— Я не знал…
