Он ушел, но Бернье одолевали размышления:
«Вот простолюдин, у которого руки очень белы и столько изящества в манерах».
Когда этот человек исчез на углу улицы, Бернье вошел в дом.
Он нашел сначала очень большую переднюю, потом широкую лестницу с железными перилами, а внизу лестницы слугу, который вежливо спросил его, что он желает.
— Мне нужно видеть гражданку Лукрецию, — отвечал Бернье.
— Пойдемте со мной, — сказал лакей.
Он повел сержанта в первый этаж, отворил дверь и пропустил вперед. Бернье, помнивший вчерашнюю мансарду, вошел с изумлением в переднюю, богато убранную, потом прошел залу, роскошная меблировка которой дышала аристократизмом, потом щегольскую спальню и остановился на пороге будуара, в котором сидела хозяйка. Бернье стоял безмолвно и неподвижно на пороге будуара — до того удивление его было велико. Он действительно видел перед глазами Лукрецию, но уже не гризетку в дешевом платье, работницу, живущую в мансарде, бедную девушку, из-за которой целый час трепетало сердце чувствительного сержанта. Это была женщина щеголеватая, одетая в атлас, белые руки которой были покрыты волнами кружев и дорогими перстнями.
— Здравствуйте, друг мой, — сказала она Бернье, не вставая и не оставляя сладострастной позы, которую она занимала на оттоманке.
— Милостивая государыня… — пролепетал сержант.
— Вы удивляетесь, не правда ли? — спросила она, улыбаясь.
— Как же не удивляться? — наивно прошептал сержант.
— Сядьте подле меня, и я объясню вам многое, — отвечала она.
Машфер перебил Каднэ в этом месте:
— Ты мне рассказываешь сказку из «Тысячи и одной ночи».
— Сказку реалистическую, — возразил Каднэ.
Потом он встал и отворил дверь комнаты.
— Посмотрим, горит ли еще ферма…
Отблеск пожара усилился. Его можно было принять за северное сияние. Каднэ запер дверь и сел у огня.
— Этот Жакомэ — претаинственный, — сказал он. — Уверял, что фермер Брюле — негодяй, а сам пошел помогать ему.
— Разве Брюле — владелец фермы?
— Нет, она принадлежит генералу.
— То есть кузине Анри?
— Именно.
— Впрочем, для меня это все равно. Давай дальше твою историю.
Но когда Каднэ хотел продолжать, случилось странное происшествие. Вдали раздался выстрел, и в то же время послышался душераздирающий крик из комнаты, где спала Мьетта. Испуганные Каднэ и Машфер увидели молодую девушку, бледную, взволнованную, с растрепанными волосами.
— Ах, боже мой! Боже мой! — кричала она. — Он убил его!
— Что ты хочешь сказать, малютка? — спросил Каднэ. — Ты с ума сошла?
— Нет… Он его убил, говорю я вам, убил! — продолжала девушка.
— Тебе приснился дурной сон.
— Но разве вы не слыхали этого выстрела?
— Это браконьер убил зайца.
— Это человек убил человека! — вскричала Мьетта.
— Тебе пригрезилось… У тебя кошмар.
— Нет, нет! Я его видела… Мой сон меня не обманывает…
Мьетта с отчаянием ломала руки.
— Кого ты видела во сне?
— Моего отца.
— Твоего отца? Он убивал кого-нибудь?
— Нет, его убили…
Говоря таким образом, Мьетта отворила дверь хижины и, полуодетая, бросилась в лес.
— Пойдемте, пойдемте со мною! — повторяла она вне себя. — О! Я видела это место во сне… Я вас приведу… Пойдемте…
Каднэ и Машфер не рассуждали более. Пораженные этим отчаянным криком, повинуясь таинственному предчувствию, они схватили свои ружья и бросились из хижины вслед за Мьеттой. Она бежала босыми ногами по снегу так скоро, что друзья с трудом следовали за ней по тропинке, извивавшейся тысячью поворотов, сквозь тростник.
— Какое странное событие! — прошептал Каднэ.
Машфер, более холодный скептик, быстрее пришел в себя после этого необдуманного испуга, который заставил обоих молодых людей следовать за Мьеттой.
— Право, — сказал он Каднэ, — мы — как дети… Уж не верить ли нам теперь в ясновидение?
— Я верю, — отвечал Каднэ.
— Какая глупость!
Разговаривая таким образом, они все бежали, потому что Мьетта не замедляла своего бега.
— Я верю, — продолжал Каднэ, — потому что это случилось и со мною.
— С тобою?
— Со мною. Однажды ночью, пятнадцать лет назад, я крепко спал, и мне во сне явился человек в белой одежде военного покроя. Я узнал моего двоюродного брата Франсуа Каднэ, служившего королевским телохранителем. Он сделал мне знак следовать за ним; я оделся и сошел в оранжерею. В моем сне это происходило в Версале. В оранжерее находились пять человек, один держал в руке шпагу, он пошел навстречу Франсуа и поклонился ему. Они обнажили шпаги. Четверо человек, находившихся тут, были свидетелями. Я присутствовал при дуэли, я видел, как упал Франсуа: он получил удар шпагой в сердце. В это время я вскрикнул и проснулся. Напрасно я уверял себя, что это сон; волнуемый пагубным предчувствием, я соскочил с постели, побежал в замок, где мой кузен был в карауле накануне. Я расспросил о нем и узнал, что, по выражению Мьетты, сон мой был справедлив.
— Твой брат был убит?
— Час тому назад в оранжерее.
— В самом деле как это странно! — прошептал Машфер.
Между тем Мьетта все бежала, и оба друга продолжали следовать за ней.
— Куда ты идешь? — спросил ее Каднэ.
— К Перекрестку косуль, — отвечала она голосом, прерывавшимся от беспокойства.
