Хлопнула дверь. Бернье услыхал резкий, повелительный, даже грубый голос, хотя его чистый и звучный тембр обнаруживал молодость.
— Лукреция, — сказал этот голос, — ты должна решиться.
— На что? — спросила она, дрожа.
— Ты знаешь… Следовать за мной.
— Когда?
— Сейчас.
— Но вы знаете, что он всюду преследует меня.
— Капитан?
— Да, он опять приходил сегодня.
— Сюда?
— О, нет!.. Туда.
— У меня в кармане пистолеты, тебе нечего бояться рядом со мной.
Бернье, стоя неподвижно за занавеской, услыхал, что Лукреция вздохнула.
— Моя милая Лукреция, — продолжал голос, пытавшийся казаться ласковым, — неужели ты наконец не полюбишь меня?
— Ах, маркиз, вы знаете, что это невозможно, — отвечала молодая девушка.
— Почему?
— Потому что сердце мое умерло.
— Сердце двадцатилетней женщины не умирает.
Бернье услыхал новый вздох, потом Лукреция продолжала:
— Маркиз, вы знаете наши условия?
— Знаю.
— Вы сделали из меня вашу невольницу, потому что вы носите имя, священное для меня. Я слыву вашей любовницей, потому что это предположение полезно нашим планам. Что за нужда! Честь Лукреции-куртизанки не дорога ни для кого…
— Лукреция!..
— Но я не смогу и не хочу вас любить. Итак, я должна идти с вами туда сегодня?
— Да.
— Хорошо, пойдемте.
— Все идет прекрасно. Наши меры приняты, мы успеем.
Лукреция опять вздохнула.
— Да поможет вам Господь! — сказала она. — Но мне с трудом верится, что муниципалитет и общины не узнали об этом.
«Ого! — подумал сержант Бернье. — Я, кажется, в центре заговора роялистов… Послушаем».
Но Лукреция, без сомнения, не хотевшая предупредить своего гостя о присутствии сержанта и, с другой стороны, может быть, боявшаяся, чтобы гость не вошел в подробности дела, вероятно, таинственного, с живостью прибавила:
— Уведите меня сейчас, я боюсь этого человека.
— Капитана?
— Да.
— Он любит тебя, как безумный, и очень жаль, что его надо щадить. Но нам невозможно поступить иначе. Пойдем!
Бернье, неподвижный и безмолвный в своем убежище, услыхал, как Лукреция отворила дверь, потом как гость переступил за порог. Тогда молодая девушка подошла к кровати и, приподняв занавесь, шепнула:
— Благодарю!
Бернье слышал, как она ушла и заперла дверь. Только при звуке ключа в замке сержант понял, что она сделала вид, будто два раза повернула ключ, когда, напротив, оставила дверь отпертой. Сержант подождал несколько минут, потом решился выйти из своего убежища и снять повязку. В комнате было темно, потому что Лукреция погасила свечу. Сержант счел бесполезным зажигать ее, он ощупью добрался до двери и вышел. Он спустился по лестнице, держась за веревку, и дошел до аллеи, не услышав ни малейшего шума, точно этот дом был необитаем. Дверь на улицу тоже была отворена. Сержант осмотрелся направо и налево, не увидел на улице никого, не услыхал голосов и решился отправиться в свои казармы. Дорогою он предался размышлениям, которые завершились вздохом философского сожаления:
— Эта хорошенькая девушка ушла под руку с другим, оставив меня, своего защитника, один на один с ненавистью этого негодяя Солероля, который способен отдать меня под военный трибунал.
Но в то время головы у всех так плохо держались на плечах, что перспектива умереть не сегодня-завтра не мешала никому ни пить, ни есть, ни спать. Бернье не хотелось ни есть, ни пить, поэтому он лег и проспал до утра. Его разбудил барабанный бой. Он сошел на двор казарм и нашел там капитана Солероля. Капитан был в прекрасном расположении духа, лицо его не было расстроено, губы не покрыты пеной гнева, глаза не налиты кровью, как накануне в кабаке.
Капитан поклонился сержанту и сказал:
— Воротившись с учения, мы поговорим.
— Хорошо, — сказал Бернье.
В самом деле, через час, когда полк возвратился с маневров, капитан фамильярно взял под руку сержанта и сказал:
— Я был немножко пьян вчера вечером.
— А! — сказал Бернье.
— Я встретил хорошенькую девушку, которая шла по улице, и хотел к ней подойти… Она испугалась… Вы знаете остальное…
— Как? — спросил Бернье. — Вы ее не знали?
— Нет!
«Я знаю другое, но противоречить тебе не стану», — подумал Бернье.
— Вы на меня не сердитесь за то, что я защитил ее? — спросил сержант, усмехнувшись.
— Напротив, — отвечал капитан Солероль, — вы меня отрезвили и этим оказали услугу мне.
Так, за разговором, вернулись в казармы. Капитан оставил Бернье и пошел завтракать. Вскоре после его ухода комиссионер принес письмо сержанту Бернье. У сержанта забилось сердце. Он распечатал письмо и прочел:
Внизу вместо подписи стояла буква
Сержант сказал комиссионеру:
— Я готов следовать за вами, ведите меня.
Тот пошел, не говоря ни слова. Он направился к Сене, прошел Новый мост и остановился на улице Закона. Указав на дом с левой стороны, он сказал Бернье, следовавшему за ним:
— Здесь!
Дом был довольно красив с виду.
— Кого мне спросить? — уточнил Бернье.
— Гражданку Лукрецию, — отвечал комиссионер.
