Отдав эти приказания, Курций и Сцевола, сожалевшие о слабости директоров Французской республики, но считавшие бесполезным подвергать опасности свои драгоценные жизни, удалились на почтительное расстояние и подальше от пуль. Солдаты бросились к замку и старались влезть на стену и достать до окон. Стрельба осажденных не прерывалась. Солдаты падали, и офицер, командовавший ими, получил уже две раны, одну в плечо, другую в бедро, однако продолжал управлять атакой. Защищаемые ставнями, осажденные стреляли наверняка. От каждой выпущенной пули падал человек. Жандарм уехал в Курсон просить подкрепления и пушек.
Битва продолжалась час. В конце этого дубовая дверь, ставни — все было пробито пулями, но ничто не поддалось и осажденные не были побеждены. Зато солдат осталась только половина, и около замка лежало множество трупов. Поручик отступил к возвышению, куда укрылись Курций и Сцевола, как настоящие полководцы.
— Граждане, — сказал он им, — я лишусь последнего солдата, и меня самого убьют совершенно понапрасну. Что вы прикажете?
— Надо ждать, — отвечал Сцевола, — отступите поодаль и велите караулить реку… Когда привезут пушки, мы овладеем замком в десять минут.
Поручик повиновался. Он отступил и укрыл своих солдат за стеною и деревьями. Осаждающие, в свою очередь, были прикрыты. Солдаты перестали стрелять, и осажденный замок замолчал.
Осажденные держали совет. Во время битвы командовала женщина, Диана де Верньер, отдавала приказания, и все ей повиновались. У этой женщины воля была мужская, она родилась для борьбы.
— Господа, — сказала она, когда стрельба прекратилась, — цель и план наших неприятелей понять легко. Они отошли, но не удалились.
— Они там, наверху, за деревьями, — сказал Каднэ.
— Чего они ждут?
— Подкрепления, — сказал Бернье.
— Это составляет целый час отсрочки, — заметил Анри.
— Будем держать совет, — продолжил Каднэ.
— Рано или поздно надо будет уступить, — заговорила Диана.
— Это вероятно, — сказал Каднэ.
— По крайней мере они не возьмут нас живыми, — прошептал Машфер.
— Имеем ли мы право умереть? — продолжала Диана де Верньер. — Не принадлежит ли наша жизнь королю?
— Да, мы сражаемся для него, — сказал Каднэ.
— Вы ошибаетесь, — возразила госпожа Солероль, — вы защищаетесь против начальника бригады, этого гнусного человека, который организовал эту осаду.
— Если нас возьмут, а это случится наконец, — продолжала Диана, — только по одному нашему сопротивлению нас сочтут сообщниками поджигателей.
— Это правда, — сказал Анри, — мне следовало выдать себя.
— Нет, друг мой! — возразила Диана. — Но выслушайте меня все.
Повелительный тон молодой женщины заставлял повиноваться всех этих мужчин, даже самого Каднэ.
— Выслушайте меня, — продолжала Диана, — не должны ли были мы через несколько дней поднять белое[5] знамя?
— Да, — отвечал Каднэ, — но мы еще не готовы.
— Готовы!
— Наши братья не готовы.
— Они будут готовы через сорок восемь часов.
— Через сорок восемь часов мы все будем мертвы.
— Вы ошибаетесь.
— У них будут пушки, и стены падут… Тогда надо будет вступить врукопашную.
— Господа, — возразила Диана, — позвольте мне говорить и не прерывайте меня! А вы, месье Каднэ, отвечайте на мои вопросы. Вы приехали из Парижа, вы знаете, в какой день будет подан сигнал для всей Франции?
— В день Святого Губерта.
— Через неделю. Ну, и мы будем ждать неделю, до тех пор мы не имеем права умирать. Наша жизнь принадлежит королю.
Каднэ, Анри, Машфер и даже госпожа Элен с удивлением посмотрели на Диану.
— Но замок будет взят сегодня, — сказал Каднэ.
— Нас уже здесь не будет.
— Вы забываете, что мы окружены и что нам невозможно выйти.
— Господа, — отвечала Диана, улыбаясь, — видите ли вы там, по другую сторону Ионны, эту черную полосу, которая замыкает горизонт?
— Это лес Кламси, — отвечал Анри.
— Мы укроемся в его чаще, — продолжала Диана.
Все смотрели на нее с удивлением. Она обратилась к брату:
— Анри, ты не знаешь Выдровый проход?
— Нет, — отвечал Анри.
— Это что такое? — спросил Каднэ.
— Выдровый проход — это природное подземелье, проходящее под ложем реки и кончающееся у скал, которые вы видите на другом берегу и которые покрыты тростником и можжевельником.
Анри посмотрел на сестру.
— Однако я родился здесь так же, как и ты, и никогда не слыхал об этом, — сказал он.
— Это фамильная тайна. Отец передал ее мне перед смертью. Ты был слишком молод. В самые злополучные дни 1793-го я думала воспользоваться этим проходом в последней крайности. Но на замок Рош никогда не нападали, и я сочла бесполезным сообщать тебе о существовании Выдрового прохода.
— Какое странное название! — сказал Машфер.
