Анна сидела на тюке соломы, подтянув ноги к груди и обхватив их руками. Слезы уже успели высохнуть, но вот страх никуда не делся. Напротив, он лишь подогревался неизвестностью и ее отчаянным положением. Ведь никто не знает, что она здесь, никто ее не хватится. Разве что дядя. Вся надежда оставалась только на него.
В коморке, где ее заперли, не было окон, но пугала ее вовсе не кромешная темнота, а мужские голоса и грубый смех, доносившиеся из-за двери. Собственно очертания двери, благодаря просачивающимся сквозь щели полоскам света, были единственным, что она могла четко разглядеть. Анна насторожилась, когда в просвете между полом и дверью мелькнула тень – кто-то остановился возле чулана. Послышался скрежет отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась. Анна предусмотрительно вскочила на ноги.
— Зарка, да не бойся, это я – Тимур! — молодой мужчина вошел внутрь и, приподняв повыше переносной фонарь, осмотрелся. — Ты что же, в темноте сидишь? — Он еще раз повнимательней оглядел чулан и пристроил фонарь на каком-то гвозде, торчащем из потолочной балки. Затем на мгновение скрылся за дверью и вернулся с миской и чашкой в руках. — На, вот, поешь.
Анна выхватила кружку и с жадностью выпила все до капли. Мужчина оставил тарелку на каком-то старом ящике и посмотрел на девушку с едва заметной улыбкой. Анна протянула ему пустую чашку и твердым голосом спросила:
— Зачем я здесь? Что вам от меня нужно?
— Не прикидывайся, Зар, будто не понимаешь. Верни Артуру драгоценности, и он тебя отпустит.
— Нет у меня никаких драгоценностей.
— А у кого они?
— Не знаю, я ничего не брала, — воскликнула Анна совершенно искренно. Она не знала, какова роль Зары в этом ограблении, но она говорила только за себя, потому что уже успела сто раз пожалеть, что не послушалась Штольмана и поехала в этот проклятый цирк, потому что не собиралась брать на себя чужую вину. Чужого тела ей было более, чем достаточно.
— Зара, тебя видел Степка, — сказал Тимур, как показалось Анне, расстроено и опустил взгляд, будто скрывая свои чувства. Но Анна интуитивно догадалась о его особом отношении к Заре и попробовала обернуть это себе на пользу.
— Обознался он. Ты веришь мне?
Он молчал.
— Посмотри на меня, посмотри мне в глаза, — не сдавалась барышня Миронова, — я говорю правду – я ничего не брала.
— Тогда почему ты сбежала той же ночью? — спросил он, с горечью покачав головой, будто гоня от себя непрошенные сочувствие и сострадание.
— Я не могу тебе сказать, но уверяю, это не имеет никакого отношения к ограблению. Я не воровка, ты ведь знаешь это, — она старалась поймать его взгляд, и когда он наконец посмотрел ей в глаза, она увидела, что он готов ее простить, что он хочет ей верить. — Выпусти меня, и я помогу отыскать украденное.
— Ты снова это делаешь, — усмехнувшись, он попятился назад и затряс головой, словно скидывая с себя ее чары. — Все вы бабы хитрые!
Он рывком развернулся, выскочил за дверь и с размаху ее захлопнул. Лязгнул засов, и Анна вновь обреченно опустилась на солому. Она покосилась на фонарь – теперь у нее хотя бы есть свет и некоторое понимание о том, кто ее похитил и зачем. И тут ее осенило – она никогда не бывает одна, души умерших бесцеремонно врываются в ее жизнь, прося о помощи. Настал их черед помочь ей.
Анна выпрямилась и, закрыв глаза и глубоко переведя дыхание, произнесла властным голосом: «Дух Марго, явись. Дух Марго, явись мне. Дух…» Она не успела договорить третий раз, как ее обдало ледяным дуновением и привычно сдавило грудь невидимыми тисками. Пред ее взором возникла некогда красивая блондинка с изуродованным кровавой раной лицом, с глубокими тенями, залегшими под глазами, в которых отражались грусть, тоска и озлобленность.
— Ты знаешь, где драгоценности? Кто украл их? — спросила Анна. Марго не ответила, она показала.
Был ранний вечер. Заходящее солнце окрасило верхушки деревьев и шатер в ярко-оранжевый цвет. За спиной Марго виднелся угол фургона, с рисунком змеи, обвившей ствол дерева.
«Может, стоило рассказать фараонам, что я видела, как вы возвращались посреди ночи с пустыря? Я вам не Настька, за себя постоять сумею. Митяй научил меня с ножами обращаться, — она демонстративно постучала себя по поясу, где висел стилет. — Тысяча рублей за молчание».
Грязная, перепачканная землей рука протянула ей золотые часы на цепочке, крышка которых была усыпана бриллиантами.
«Это залог, — произнес мужской голос. — Завтра получишь полную сумму».
Анна открыла глаза, приходя в себя. Ну, что за странные эти духи, все у них шиворот-навыворот, хоть бы раз сказали прямо, без загадок.
— Кто это? Ты можешь показать мне его лицо? Или назови его имя.
Дух Марго молча склонил голову, вновь глядя себе на ноги, как при первом появлении.
— Я не понимаю, — устало вздохнула Анна. — Ты можешь помочь мне? Помоги мне выбраться отсюда. Пожалуйста.
