— Тише, тише, — проговорил он, поглаживая короткую шерстку. Конь и в самом деле успокоился. В его огромном почти черном глазу, смотрящем на него с абсолютным доверием, Штольман увидел свое отражение. Конь доверял ему, своему убийце.
— Что мне теперь с ним делать? — роптал мужик. Яков Платонович взглянул на него мельком из-под нахмуренных бровей и снова опустил глаза к животному. Животному, чья смерть спасла ему жизнь.
— Прости, что тебе пришлось принять пулю вместо меня, — сказал следователь и, поднеся револьвер к голове коня, спустил курок.
Комментарий к Часть 14
Дорогие читатели! Простите за такой скромный отрывочек. Мне уже было жутко совестно за столь долгое отсутствие продолжения, что пришлось разделить главу на две части. Здесь мы спасали Платоныча, в следующей (уже совсем скоро) будет спасать Аннушку.
Спасибо за ваше терпение, за ваше внимание к моей писанине. Для фикрайтеров это очень ценно - для нас каждый ваш отзыв на вес золота))
========== Часть 15 ==========
Полчаса спустя Штольман вошел в кабак на Амбарной. Небольшое тусклое помещение с парой окон, о грязные стекла которых нелепо бились черные жирные мухи, после залитой солнцем улицы показалось и вовсе мрачным. Затхлый прокуренный воздух – смесь мужицкого пота, пролитой выпивки и кислой капусты – присущий питейным заведениям подобного типа, вкупе с гамом голосов на момент ошеломили следователя. Окинув цепким взглядом сомнительную публику, которая при его появлении немного притихла и стушевалась, будто подспудно чуя за неприветливым и жестким фасадом посетителя угрозу в виде блюстителя порядка, он направился к кабатчику. Тот, уныло натирая грязный прилавок не менее грязной тряпкой, на вопрос о Гришке молча мотнул головой в сторону.
Штольман обернулся – в дальнем углу белобрысый малец собирал в медный таз грязную посуду со стола. Наказав ему привести Захара, Яков Платонович устроился за отдаленным столом и, надвинув котелок на глаза, чтобы не видеть весь этот пропитой сброд, добровольно сносящий последние копейки жуликоватому целовальнику, стал ждать.
Захар появился на пороге полчаса спустя, сияя нахальной ухмылкой, как начищенный самовар. Штольман насторожился.
— Утречко доброе, господин следователь, — парень уселся за стол напротив него. – Есть новости?
— Есть. А ты опись украденного принес?
Цыган достал из нагрудного кармана жилета в несколько раз сложенный лист бумаги и протянул следователю. Яков Платонович пробежал глазами по содержимому. К и без того строгому выражению лица добавились нахмуренные брови. Слишком много было в этом списке мелких украшений, вроде перстней, заколок и брошей. Сыщик понимал – велика вероятность, что воры успели за эти четыре месяца сбыть такого рода товар в попутных городах.
Штольман убрал список в карман и вынул золотые часы на цепочке, продемонстрировав их Захару на раскрытой ладони.
— Часы барона?
— Они… — Он как-то встрепенулся весь, рот раскрыл, глаза вытаращил. — Нашли-таки, — изрек он удивленно и потянулся к часам.
Штольман захлопнул ладонь и придвинул руку к себе.
— Устрой мне личную встречу с Косанским.
— Ишь, ты, — засмеялся цыган и шутливо погрозил пальцем. — Пронырливый фараон. Филер-то ваш замазался, решили с другой стороны зайти.
— Какой еще филер? — сощурив глаза, следователь постарался придать себе озадаченный вид, будто он понятия не имел, о чем говорит его собеседник.
— Шавка, которую вы ко мне пристроили. Я его еще у базара срисовал. А через пару улочек с хвоста скинул.
Яков Платонович усмехнулся:
— Если б я на тебя филера повесил, ты б до сих пор о нем не знал. Обознался ты, Захар.
— Да, будет вам. Я ж его еще в цирке видел.
— Так поди циркач он. Вот если бы ты его у нас в управлении видел…
Парень хмыкнул уже менее уверенно и почти совсем безрадостно:
— Ладно, повезло вам, — он встал из-за стола, — Косанский сам за вами послал. Идемте. Извозчик ждет.
На улице в пролетке помимо кучера ждал еще один цыган. Он хитро улыбнулся сыщику и протянул черную повязку.
— Глаза завяжите, Вашбродь.
— Это что шутка? — Яков Платонович обернулся на Захара. Тот лишь пожал плечами:
— Либо так, либо никак.
— Ты ж сказал, Косанский сам хочет меня видеть.
— Ну, мы можем и силу применить…
Штольман поудобнее перехватил трость, стараясь удерживать в поле зрения обоих молодчиков. Быстро распознав его настрой, Захар примирительно поднял руки.
— Пожалуйста, господин следователь, наденьте повязку и поедем уже.
— Вот уж, действительно, цирк, — сдался Яков Платонович и, сев в пролетку, позволил завязать ему глаза. Ситуация все больше повторяла дело Гроховского. Он отдавался на волю малоприятных и подозрительных личностей, окунался в чужую неизведанную среду, без какой-либо поддержки и помощи за спиной. Наполняясь тревогой, в ожидании потенциальных опасностей и возможного позора, в случае если цыгане его проведут, он тем не менее с готовностью шел на риск. Цель оправдывала всё.
