– Смотрите друг на друга! – напомнила я и защелкала камерой. – Отлично! Супер! Кажется, у вас обоих артистический талант: даже мне верится в притяжение между вами.
Я не могла не признать: Светка и Андрей смотрелись друг с другом великолепно. Она походила на Барби, он – на Кена. Воображение легко дорисовывало им красивый дом и кучу детишек.
Сделав серию фото, я удовлетворенно кивнула:
– Молодцы! Можете передохнуть.
Саму меня изрядно мутило от усталости: наверное, сказывалась бессонная ночь. Я быстро пролистала отснятые фото, дабы убедиться, что все нормально, и удовлетворенно кивнула. А здорово вышло! Готова спорить, получившиеся снимки на стоках оторвут с руками.
– Что ж… Может, закончим на сегодня? – я перевела взгляд на подругу и ее спутника и слегка опешила.
Андрей и Светка целовались. Причем так увлеченно, словно в парке никого, кроме них, и не было.
– Ничего себе! – я смущенно хмыкнула, а потом вскинула камеру и сделала еще несколько фото.
Когда мы закончили фотосессию, красавчик предложил Светке провести вечер вдвоем. По ее глазам было видно, что она еле сдерживается, дабы не запрыгать от радости, однако Корнеева таки проявила чудеса выдержки и только беспечно пожала плечами: «Почему бы и нет?»
Мы попрощались. Красавчик убежал в санаторий к бабуле, а мы со Светкой пошли к автомату с газировкой: очень пить хотелось.
– Слушай, мне нужно купить новое платье, – сказала Корнеева, когда мы подошли к красной бандуре, выдержанной в советском стиле. Глаза подруги в этот момент полыхали нездоровым светом.
Я с трудом сдержала зевоту:
– Зачем? У тебя этих платьев и так вагон.
– Нет! Ты не понимаешь. У меня нет ничего, что подошло бы для сегодняшнего свидания. Мне нужно что-то красное, страстное, что-то незабываемое.
– Чего? – я забросила в автомат горсть монет и выбрала арбузный лимонад. – По-моему, ты придаешь избыточное значение ничего незначащим мелочам.
– Ты мне подруга или нет? – Светка тут же насупилась и сложила руки на груди. – Тебе трудно сходить со мной на рынок? Вон он – через дорогу.
– Я спать хочу, – призналась я, выдергивая наполнившийся стаканчик из зева автомата. – Прямо с ног валюсь.
– Спасибо! – кивнула Светка и, выхватив у меня стакан, мгновенно осушила его до дна. – Ничего такой. Почему я раньше его не пробовала?
Я заморгала от неожиданности. Впрочем, чего это я? Пора бы уже привыкнуть. Вот только, кажется, у меня больше нет с собой мелочи.
– Ты не будешь? – спросила Светка, нервно постукивая пальцами по стенке автомата.
Из моей груди вырвался тяжелый вздох.
– Нет.
– Так пошли! – она подхватила меня под руку и с решительным видом потащила на рынок.
Впрочем, долго мы там не проторчали. От силы час. Светка довольно быстро положила глаз на белый сарафан из тонкой, словно кружевной, ткани.
– Ты же хотела что-нибудь красное! – напомнила я.
И она удивленно захлопала ресницами:
– Разве? Зачем? Красный наряд – это слишком вызывающе. А я хочу предстать перед красавчиком воплощением невинности.
Корнеева даже примерила понравившейся сарафан, а потом застыла в раздумьях.
– Не мешало бы узнать, сколько он стоит, – шепнула я, косясь на продавщицу – кудрявую толстушку в леопардовых лосинах.
Светка хлопнула себя по лбу:
– Точно!
Она поправила волосы и, напустив на себя преувеличенно равнодушный вид, повернулась к толстушке:
– Позвольте, а сколько стоит это видавшее виды платьишко? Хочу домой взять, вместо ночнушки.
Продавщица смерила нас раздосадованным взглядом, а потом нахально подбоченилась:
– Три тысячи!
– Сколько-сколько? – Светка вдруг зашаталась и замахала руками.
– Ты чего? – испугалась я, но подруга уже не ответила: сползла на землю и отключилась.
– Э… – толстушка слегка смутилась. – Ну ладно, за две отдам.
– Лучше дайте воды! – закричала я, падая на колени рядом с подругой. – Света, ты чего? Свет?
Кажется, у нее был очередной обморок. Видимо, опять голову напекло. А я-то дуреха, куда смотрела? Зачем таскала подругу по солнцепеку?
Подложив под голову Корнеевой какой-то тапок, я захлопала ее по щекам:
– Светочка, милая, приди в себя! Платье помнется!
Светка даже не шелохнулась.
– Воды! – еще раз крикнула я, проклиная все на свете.
Вокруг поднялась суета, набежали зеваки, замахали руками. Какой-то мужик даже начал снимать все происходящее на видео. Я изловчилась и запустила в него сандалией. Наконец кто-то сунул мне в руку бутылку – проворно отвинтив крышку, я выплеснула ее содержимое в лицо подруге. Жидкость оказалась желтоватой и мутной.
– Блин! Что это? – напугалась я.
– Квас! – ответила толстушка. – А что, не подходит?
Светка застонала и открыла глаза.
– Где я?
– На рынке, – мои губы сами собой сложились в виноватую улыбку. – У тебя опять случился обморок. Только не вставай сразу, а то опять отключишься.
Она тут же села и заморгала:
– Ох! Я кажется, головой ударилась, – Светкины руки растерянно ощупали затылок, а потом девушка вдруг оживилась. – Так сколько, вы говорите, стоит белый сарафан?
Толстушка деловито подтянула лосины, но глаза ее забегали.
