А потом он почувствовал пружинистый рывок, его еще пару раз плавно качнуло вверх-вниз, и он вертикально повис в воздухе. И мир замер вокруг. Внутри настала такая пустота, что сначала показалось — он умер. Но звуки жизни бились вокруг него все ярче, воздух все также со свистом врывался в легкие, и пришлось с каким-то отрешенным чувством признать — он жив. Просто весь тот раскаленный ком эмоций и напряжения вдруг лопнул. И внутри стало нереально легко. Он и забыл, как это бывает. А было ли так вообще когда-то?
Губы растянулись в глупой улыбке. В груди мягко запульсировала легкая эйфория, захотелось громко крикнуть, но его опередила Рафаэль:
— Райан! — она выпорхнула в поле его мутного зрения каким-то непостижимым образом. Качнулась на своем луче и вдруг обхватила его ногами, крепко прижимаясь всем телом. — Ты как? — холодные пальчики не с первого раза прорвались к шее в поисках пульса.
Убить? Она? Да на ней лица не было!
Он невероятными усилиями подавил улыбку и грозно посмотрел на нее.
— Хорошо, — задумчиво ответил, обхватывая девушку руками и красноречиво облизывая рану на губе. — И часто мы теперь так будем делать?
— Пока достаточно, — нахмурилась она, изо всех сил делая вид, что говорит о прыжках, и попыталась выкрутиться из его рук, будто и не она целовала его какую-то минуту назад. Но он не сопротивлялся. Сейчас, казалось, он был готов делать все, что она скажет. Но лучше всего, если бы она сказала лечь на траву и раскинуть руки и ноги звездой. — На сегодня все.
Почти то, что он хотел.
«Хамелеоны» вытащили их наверх. Райан проводил взглядом гибкую сильную фигурку, ловко подтянувшуюся на руках, и следом вылез сам. Ноги дрожали, но дрожь была приятной.
— Раффи, — позвал он, наблюдая за суетой девушки вокруг снаряжения, и, дождавшись ее внимания, серьезно продолжил, — я отвезу тебя вниз.
— Хорошо, — неуверенно кивнула она, заправляя прядь волос за ухо.
Нужно было многое разузнать и уже определяться, к чему отнести этот крышесносный феномен по имени Рафаэль Неро.
К случайности, судьбе или оппозиции.
А еще лучше было отнести ее к себе домой.
Райан, ничуть не стесняясь, практически не сводил с меня взгляд весь полет во флайере, хотя без остановки говорил по смарту. И я ответила в своем духе — достала камеру. Он удивленно проследил за тем, как быстро я поменяла параметры на панели, и даже перестал отвечать, когда оказался в центре видоискателя. Восхищенную моей наглостью улыбку я запечатлела первой. Потом он вспомнил про разговор и, угрожающе покачав головой, вернулся к делам, а я — к панели предпросмотра. Каждый сбежал в свою стихию, лишь бы перевести дух.
Хорошо, что Райан не требовал от меня объяснений, потому что их не было. Почему я его поцеловала? Черт его знает! У меня была доля секунды, и я потратила ее в своей обычной манере — с максимальным риском для здоровья.
— Так когда повторим? — вдруг обратился он ко мне, и пришлось оторваться от кадра ради оригинала.
— Завтра, — пожала плечами, делая вид, что не придаю значения подтексту его вопроса. — Если будешь свободен.
— И что будем делать завтра? — ухмылялся он, подаваясь вперед.
— Спустимся пониже, будешь приручать «хамелеона»… — серьезно смотрела на него.
— «Хамелеона»? — медленно растянул губы в порочной улыбке.
— … учиться ставить «точки», — продолжала я равнодушно. По крайней мере, мне хотелось, чтобы это выглядело так.
— Хорошо, — кивнул он, непривычно капитулируя, и подал мне руку.
Флайер опустился на одну из множества площадок внизу.
— Почему ты так любишь высоту, Раффи? — притянул он меня к себе. Забываться не стоило. Не зря Райаном создавалась столь непринужденная и расслабляющая атмосфера. — Никто, кроме тебя, не работает у Кроу на таких высотах, — он старался изо всех сил сделать вид, что вопрос из папки «Допрос Неро от такого-то числа» совершенно случайно пришел ему в голову. Я усмехнулась.
— Ты же уже поставил мне диагноз, — пожала плечами, невероятным усилием воли не закатив глаза.
— Мне просто хочется, Рафаэль, чтобы он был единственным, — вдруг серьезно ответил он. Искорки исчезли из взгляда, осталась лишь холодная сосредоточенность.
— Он — единственный, мистер Вайс, — решила вернуться к прежней дистанции, не понимая, к чему он клонит. — Я — ненормальный фотограф-высотник, работающий в отделе расследований и сбора информации. На редкость тщеславный, сколь и рисковый. Дорисковалась. Получила в подмастерья вас.
Пока говорила, его ухмылка становилась все шире, а в конце он и вовсе полноценно улыбнулся, опустив взгляд. Чтобы вернуть его ко мне через секунду абсолютно холодным.
— Откуда у тебя информация о погрешностях камер?
Сказать, что меня поразили его слова — ничего не сказать. Вот так вот, глядя проникновенно мне в глаза, мужчина вдруг спрашивает: «Кошелек или жизнь»? Смотрел он на меня при этом так пронзительно, что меня сбило бы с ног, если бы он не продолжал держать меня за руку. Он боится сейчас моего вранья. Только какая правда ему нужна?
— Что происходит, Райан? — подобралась я.
