Это бы объяснило многое. И не важно было сейчас, как она умудрилась выскользнуть из-под носа его охраны, он все равно с этим разберется. Главное, что его сейчас радовало — от повреждений через два дня не останется и следа… Она выкарабкается.
Уж не знаю почему, но я решила, что вся моя жизнь мне приснилась, а на самом деле я все так же лежу, подключенная к медицинским приборам, благодаря которым и живу. Едва открыв глаза, я навела резкость на первом из них… и одним сильным движением сбила его с полки. Боль резанула по венам руки, но это только больше разозлило. Я выгнулась дугой, разом почувствовав каждую мышцу и небывалую силу. Где-то на задворках сознания другая я испугалась и съежилась, но силы вдруг прилило столько, что захотелось непременно пустить ее против такого неприемлемого стечения обстоятельств.
Только кто-то вдруг выдохнул мое имя совсем рядом, и в горле разом пересохло. Я застонала и забилась, но этот кто-то уселся сверху и придавил собой, перехватив запястья.
— Рафаэль… — толкнулось жаркое на ухо. — Раффи! — и громкое в сторону: — Все вышли!
Я хватала ртом воздух, словно рыба без воды, но больше не боролась. Меня словно парализовало от знакомого горьковато-терпкого запаха, сильные руки притянули в объятья, сплетаясь на спине в надежный замок. Голова безвольно мотнулась и уперлась в шею мужчины, а волосы упали на глаза, застилая и без того мутный взгляд. В воцарившейся тишине я слышала его глубокое тяжелое дыхание и чувствовала странное напряжение, от которого даже рот наполнился слюной. Я подняла слабые руки и положила ему на плечи, бесцеремонно пробравшись пальцами под рукава футболки, с удовольствием отмечая, как он задержал дыхание.
Не то, чтобы мне было все равно, кто он… просто я была уверена, что знала его. А еще мне казалось, что нам точно можно все… Этот мужчина был моим. И я смело скользнула носом по его вкусно пахнущей шее, проследовала тем же путем языком, чем совершенно сбила его дыхание. Сильные пальцы взметнулись вверх и вплелись в волосы, оттягивая мою голову чуть назад, и меня втянуло в жесткий поцелуй. Его язык толкнулся между сухих губ, умело справился с моим собственным и властно прижал его к моему небу. Терять инициативу мне было почему-то непривычно, но любопытно. Голова закружилась, и я сделала вид, что сдалась, расслабив губы, но тут же обвила напряженные мужские бедра ногами. Стоило раз прогнуться, сильнее прижимаясь к нему, и он зарычал, сдавая позиции. Его язык обескураженно замер, а между нашими бедрами уже возникла явная угроза целостности ткани его и моих штанов. Он зарычал еще более угрожающе и толкнул меня на спину. Пряди волос скатились с глаз, и я, наконец, сфокусировалась на лице… Райана.
Губы растянулись в вызывающей улыбке, но в памяти вдруг вспыхнули сотни разрозненных кадров недавних событий: он, я, стенка здания и голубая вода далеко внизу… По телу прокатилась волна мурашек. Я тяжело сглотнула и прижалась к нему сильнее. Он не сводил с меня блестящего взгляда и явно старался дышать реже, чем требовалось.
— Ты — моя, Рафаэль… — выдохнул вдруг в губы.
— А ты?
Райан замер, напряженно всматриваясь в мое лицо, и я подумала, что он капитулирует. Губы уже дрогнули в злой усмешке, когда он меня опередил:
— И я…
— Мой? — ошалев от неожиданности, раскрыла изумленно глаза.
— Твой, — опасно улыбаясь, кивнул он, прожигая меня искрящимся довольным взглядом.
Меня все же оглушило его ответом. Было чувство, как будто он подсунул мне чужие показания, а я в них расписалась кровью. Воспользовался моим отсутствием тормозов по полной! Я выпучила глаза и откинулась на подушку, а он слез с кровати и нажал панель вызова:
— Ронан, можно…
Метнувшись взглядом к Райану, я удивленно отметила, что он здесь, со мной, в обычной домашней одежде, хотя это явно была клиника. Но тут в дверь стремительно вошел мужчина в халате и направился прямиком ко мне:
— Ложитесь, Рафаэль, расслабьтесь… голова кружится?
Он бросил неодобрительный взгляд на перевернутый монитор системы контроля жизненных показателей и повернулся ко мне.
— Простите, — прошептала я, — не сразу поняла, где я…
— Ничего, сейчас поменяем капельницы.
Пока доктор осматривал меня, Райан ликвидировал последствия моего погрома. Потом мне поменяли капельницы и принесли еду.
— Сколько я тут? — спросила Райана, вошедшего со вторым подносом.
— Сутки почти.
Я заметила, что на журнальном столике у стены стоял портативный компьютер.
— Ты здесь… что, все это время? — приподнялась я на руках, глядя, как он направляется ко мне.
— Да, — поставил он поднос на кровать и сел рядом.
— Зачем? — поймала его взгляд.
— Хотел быть здесь, — с обезоруживающей честностью ответил он. — Ешь.
— А Эрик в курсе? — встрепенулась я.
Райан скривился так, словно ему пересолили эспрессо.
— Нет.
— «Нет, ты его не пустил», или «нет, он вообще ни о чем не знает»?
— Никто ни о чем не знает, — кажется, я поняла, почему Райан начал с кофе: отчаялся поесть в условиях жесткого допроса. Я вздохнула с облегчением и опустила взгляд на поднос.
