- Конечно, в больнице со всем справились, сделали операцию на колене, залатали, зашили, приклеили что куда надо. Нужен месяц, чтобы Билл начал нормально ходить и еще полгода восстановление, но… – Очередная пауза, давящая на мозг. – Но брату придется забыть о балете. – Марк вывел приговор, заставляя внутри Тома чему-то болезненно сжаться от этих слов. – То, чем он занимался с самого детства; то, что для него работа; то, что для него хобби. Балет – это целая жизнь для брата. – Шатен говорил, будто пытаясь целенаправленно ударить побольнее да посильнее.
Он опустил голову, закончив свой монолог.
Внутри каждого родилась какая-то обреченность. И никто из них не представлял, каково сейчас парню, лежащему в стерильно белой палате.
- Том, только не напоминай ему о балете. – Марк вновь посмотрел на своего друга, и его взгляд стал каким-то умоляющим и просящим. – И не волнуй его. – Добавил тише. – Я не знаю, что у вас там произошло, но я бы тебя не позвал, если бы Билл не умолял. Ему плохо… без тебя. – Шатен поджал губы, и, вставая с кресла, ушел в каком-то непонятном направлении, оставляя парня одного со своими мыслями и терзаниями.
Том снял кепку с головы, кидая ее на кресло, из которого только что встал Марк. Внутри него прочно обосновалось другое чувство обреченности, нежели было раньше. Блондин тяжело дышал носом и все так же кусал свои, покрасневшие от этих действий, губы. Вместе с тем появилось чувство вины, давящее своим появлением на сознание. Хотя какая вина. Ведь ее попросту нет. Ведь нет же?
Том на негнущихся ногах поднялся с кресла и осмотрелся, не понимая, что сейчас нужно сделать, куда пойти, что сказать. Он потеряно направился к нужной палате, номер которой он узнал, приехав в больницу – к слову, приехал на такси, не смог сесть за руль машины.
Коридор со своей вереницей бесконечных дверей казался невыносимо длинным, Тому хотелось увидеть Билла, он грезил об этом все дни без него, но парень боялся. Боялся узнать, что это он виноват, ведь если бы парень был с брюнетом, то, возможно, такого не случилось. В голове пролетали мысли о том, что надо было взять трубку, когда звонил Билл. Лучше бы в голове было пусто. Блондину казалось, было бы лучше, если бы из его памяти стерлись все самые поганые моменты, тогда бы сейчас было куда намного легче.
Том облегченно выдохнул, подходя к нужной палате, но мгновенно напрягся, понимая, что это малая доля того, что предстоит сделать. А собственно, что необходимо сделать-то? Блондин замер около двери, смотря прямо в центр. Он думал о том, как обозначить свой приход, нужно ли постучать или же можно войти просто так. Парень положил ладонь на дверь, зачем-то гладя ее. Почти не дышал, прислушиваясь к тому, что происходит в палате. Но там тихо, не слышно даже шороха, кажется, что внутри никого и не было.
Волнение охватило с новой силой, ведь надо было еще как-то зайти внутрь и не побояться увидеть Билла. Страшно было представить в каком он может предстать состоянии, но ведь была сделана операция на колене, всего лишь на ноге. А разве всего лишь? Нет, это намного хуже.
Том все так же стоял у двери, за которой находился его любимый мальчик, наверняка нуждающийся в поддержке, но блондин не сможет остаться с ним. Слишком больно сделал этот Ангел. Парню казалось, что он смог увидеть истинную сущность брюнета, которую он так умело прятал. Только думать об этом больно и одновременно совестно.
Где-то была надежда, что все совсем не так, как есть, что все по-другому, менее болезненно, возможно даже, что Биллу сейчас намного хуже.
Возвращаясь к мыслям о брюнете, Том вспомнил, для чего он тут, вернее, он как раз и не понимал, для чего, но Билл объяснит, может быть, он хотел просто увидеть Тома и не более. Главное не сорваться, и казаться непричастным ни к чему.
Парень перестал гладить поверхность двери. Он поднял руки, видя, как они дрожали от волнения. Внутри все трепыхалось и тряслось, а звуки сердца гулко отдавались в ушах. Нужно было войти, но решимость отсутствовала. Она исчезла уже давно, и Том не знал, в какой момент это произошло. Возможно, с появлением черноволосого чуда с причудами, а ведь так и было. И вот, до чего все дошло: блондин даже войти в палату не мог. Он сам себя начал уговаривать, что не было ничего страшного в том, что он немного побудет со своим любимым человеком, при виде которого он наверняка растает и будет смотреть на Билла влюбленным взглядом. Том дышал так, словно готовится к прыжку с многоэтажной высотки без страховочного каната.
Секундное промедление и парень не слушающейся рукой отворил дверь в палату своего мальчика, свет которой почти слепил глаза.
