Билл резко повернул голову в сторону вошедшего человека. Показалось, что в этот момент на его лице отразилось что-то вроде радости, но все было надежно скрыто за мученическим выражением лица, которое окончательно убило внутреннее состояние Тома. Он так и застыл в проходе, смотря на своего любимого, который умолял о чем-то глазами. Оказалось, что тяжелее этой картины ничего не может быть. Блондин пересилил себя, чтобы не опустить глаза в пол и не видеть ужасно бледного мальчишку, который неизвестно сколько лежал тут один, в ослепительной белизне палаты и наверняка думал. Так же как и Том несколько секунд назад, только ничего утешительного не приходило в голову.
Парень опустил глаза ниже на ноги, но быстро поднял их обратно, чтобы не было у Билла причин вспоминать, но было поздно. Лицо брюнета искривилось от болезненного спазма, и он отвернулся, чтобы вновь казаться довольным жизнью.
- Том. – Голос любимого мальчика был неестественно хриплым, обладатель имени даже вздрогнул от услышанного, но в который раз постарался взять себя в руки.
Глубоко вздохнув, блондин прошел в глубь палаты, прикрыв за собой дверь. Он старался не смотреть на ноги Билла, чтобы ничего не провоцировать, но какое-то чувство заставляло делать иначе.
Том придвинул стул, стоящий возле больничной кровати, ближе и сел на него, не спуская глаз с любимого, который так же смотрел на блондина, боясь даже моргнуть. Он до сих пор с трудом верил в то, что Том пришел и теперь вот так вот просто сидит напротив него.
Брюнет отчаянно кусал губы, позабыв даже о ноющей боли, приглушенной обезболивающими. Он чувствовал необычайный прилив счастья, просто смотря на…любимого. Да, именно так, на своего самого любимого мужчину.
- Ну, как ты?
Блондина начала пугать тишина и он не нашел ничего лучше, как задать самый болезненный вопрос. Но Билл не подал вида, что его это как-то задело. Он понимал, что и ему пора жертвовать. И если станет вопрос – чем, то он безоговорочно ответит – всем. Пусть это и преувеличение, но все же…
- Теперь намного лучше. – Парень через силу улыбнулся, показывая, что, действительно, с приходом Тома его состояние улучшилось.
Блондин начал оглядывать лицо своего маленького мальчишки, замечая, как он изменился за эти дни, и дредастый силился с тем, чтобы не подорваться со стула и не зацеловать Билла, заласкать его губами. Он разглядывал грязные тусклые волосы, разметанные по подушке; бледное лицо с темными кругами под глазами. И Том понимал, что даже таким он любит брюнета, но внутри поселилось недоверие, озлобленность и обида, не дающие потерять остатки гордости. Парень пытался смотреть на Билла холодно, даже с презрением, чтобы тот все понял. И брюнет видел это, но все равно отгонял непрошенные слезы, которых итак было слишком много. А теперь надо было держаться, нельзя показывать любимому мужчине свои слабости, хотя, самой сильной слабостью Том и являлся.
Том бегал глазами по палате, ища что-нибудь, что помогло бы задать какой-нибудь вопрос. В голове возникали только запретные темы для разговоров. Он тяжело вздохнул, вновь кидая взгляд на измученного мальчишку, который ловил каждый взор Тома.
- Когда я приду в следующий раз, то принесу тебе чего-нибудь вкусного и домашнего. Моя кухарка замечательно готовит. – Говорил блондин невпопад, не зная, что нужно сказать.
Он даже был почти уверен, что больше не навестит Билла, что это их последняя встреча. Слишком уж болезненно было видеть любимого, но предавшего тебя человека. Том бы и сейчас не сидел на стуле перед своим мальчиком, если бы не первичный испуг.
Брюнет несмело улыбнулся, рукой уже собравшись дотянуться до какой-нибудь части тела блондина, но быстро одернул себя, видя, как лицо любимого искривилось в еще большем презрении.
- Том... Томми... Я люблю тебя. – Тихо и боязливо сказал Билл, ведь бояться есть чего.
Прищурившись, Том вскинул злой взгляд, и, не сказав ни слова, поднялся со стула. Развернувшись, он направился на выход из палаты.
Блондин не представлял, как это существо могло сказать святые для него слова. Он негодовал, злясь. Но сдержался, помня напутствия Марка.
Брюнет начал паниковать, елозя на кровати, не имея возможности встать. Он начал кусать губы, чувствуя, как сердце учащает свои удары, ощущая, что его хозяин уходил.
